Время любить
Шрифт:
— Увезти его! — сурово обрезал Ганс. — На этот счет я дам вам совет. Потом, мадам Катрин, это уже будет ваша забота. Я не могу ни последовать за ним, ни оставить его здесь. Это значит рисковать собственной головой и головами всех моих людей… Более того, если я вам помог из-за симпатии к вам и ненависти к дону Мартину, я все же не намерен оставить работу, которую здесь выполняю. Нужно вам сказать, что, как только вы выйдете из города, не рассчитывайте на мою помощь. Мне жаль… но там я не властен!
Катрин внимательно выслушала короткую речь Ганса. Она даже немного смутилась. Этот человек помог ей, не задумываясь, и как-то подсознательно она уже стала верить, что и дальше он будет ей помогать. Но в ней все-таки оказалось достаточно здравого смысла, чтобы немедленно
— Вы и так слишком много сделали, мой друг, и за все, чему вы подвергли себя ради незнакомой женщины, я навсегда останусь вам глубоко и искренне благодарной. Будьте спокойны, я всегда умела встречать трудности, которые вставали на моем пути. И я пойду до конца и сейчас.
— Вы забыли, что я еще нахожусь при вас, — процедил сквозь зубы Жосс небрежным тоном. — Но перейдем же к реальным вещам. Вы сказали, мэтр Ганс, что придумаете способ увезти его из города. Как же это произойдет?
— В повозке для перевозки камня. Мне предстоит руководить перевозкой камня в Хоспиталь — дель-Реи, рядом с монастырем Лас Хуельгас, в полулье от города. Там нужно произвести некоторый ремонт. Мы выедем, как только откроют городские ворота. Вашего друга спрячем среди Каменных глыб. Охранники не смогут копьями проверить, только ли камни мы везем. В повозку мы запряжем ваших лошадей, а в монастыре я достану вам другую повозку, и вы сможете увезти этого человека, а я тем временем найду себе других лошадей и верну на место мою повозку. Потом вам останется надеяться на милость Божию.
— Я даже и не мечтала об этом, — просто произнесла Катрин. — Спасибо, мэтр Ганс!
— Теперь хватит разговаривать. Займемся раненым и подготовим повозку. День вот-вот настанет!
Все стали действовать молча. Готье, освобожденный от своих лохмотьев, был начисто обмыт, одет в чистую и крепкую деревенскую одежду, слишком для него короткую, ибо ни один из трех мужчин не оказался такого же роста, как он. Рану на голове, которую было очень трудно прочистить из-за засохшей корки из крови и волос, они смазали овечьим жиром. Ему обстригли волосы, побрили, чтобы никто не смог его узнать. Он Давался им в руки как ребенок, время от времени коротко постанывая. С жадностью глотал горячий суп, оставшийся со вчерашнего дня, и вино из кувшина, которое ему предложил Ганс. Жосс с задумчивым видом смотрел, как он пил.
— Ему нужно дать пить еще и еще, — заметил он. — Если бы он спал в повозке, когда мы будем ехать, это было бы менее опасно. Представьте себе, что охранники у ворот услышат, как он застонет в бреду.
— Не стоит его раздражать, — сказал Ганс. — У меня есть мак. Я держу его как болеутоляющее, когда кто-нибудь из моих людей поранится во время работы. Я дам ему выпить раздавленных в вине маковых зернышек. Он будет спать как ребенок.
Когда они закончили все дела, на горизонте протянулась светлая полоса, настало утро. Отовсюду послышались хриплые голоса петухов. Ганс бросил на небо озабоченный взгляд.
— Теперь подготовим повозку, — сказал он. — Уррака того и гляди спустится со своего чердака.
И он быстро дал Готье выпить вина с маком, потом, обернув его брезентовой покрышкой, отнес на грубую простую повозку, стоявшую в смежном с домом сарае. С помощью Жосса и Гатто он навалил на повозку глыбы камня так, что нормандец оказался полностью спрятанным, и не было риска, что его там придавит. Они обложили соломой Готье.
И очень вовремя! Готье только что скрылся в своем импровизированном укрытии, как дом стал просыпаться. Старая Уррака с заспанными глазами летучей мыши с трудом спустилась с приставной лестницы, ведущей на верхний этаж, и начала шаркать стоптанными башмаками между двором и кухней, набирая воду в колодце, нося дрова для очага и раздувая огонь от оставшихся углей, которые она тщательно прикрыла пеплом перед тем, как идти спать. Скоро вода начала бурлить в котле, а старуха в это время резала длинным ножом — такой нож кого угодно мог привести в трепет — толстые ломти черного хлеба,
— Ну, быстро поешьте чего-нибудь и отправимся в дорогу. Городские ворота уже открывают.
И на самом деле, послышался скрип подземной решетки ворот Санта Мария, ближайших от них, а с площади доносились шум и крики. Ганс обернулся к двери:
— Где Жосс? — спросил он. — Все еще на площади?
— Думаю, да…
— Схожу за ним!
Машинально, продолжая жевать ломоть хлеба и луковицу, Катрин проследила за ним взглядом. Жосс был недалеко. Его худощавая фигура виднелась в нескольких саженях от дома, он стоял, уперев руки в бока. Казалось, он был заворожен картиной, которая привлекла также внимание Ганса и Катрин. И вот что они увидели: на площадь вихрем влетела кавалькада. Молодая женщина узнала альгвасилов, а среди них — андалузскую лошадь и черные перья на шляпе дона Мартина Гомеса Кальво. Тем временем на площадь прибыл отряд плотников, которые несли брусья, доски, лестницы и молотки. Ими руководил огромный человек в одежде темно — пурпурного цвета.
— Палач! — совершенно упавшим голосом произнес Ганс. — Dormer wetter! Неужели все это значит, что…
Он не закончил фразы. То, что происходило перед перепуганными глазами Катрин, было более чем ясно. С дьявольской быстротой плотники принялись строить низкий эшафот, послушные энергичным указаниям палача и щелканьям кнутов трех старших мастеров, появившихся так же неожиданно.
Это же мавританские рабы! — прошептал Ганс. — Нужно бежать, и немедленно. Посмотрите, что выделывает дон Мартин.
Катрин повернула голову к алькальду. Да, ей не пришлось долго смотреть на дона Мартина, чтобы понять, чем он был занят. Встав в стременах, он тыкал костлявым пальцем то в небо, то в землю, достаточно ясно изображая то, что не нужно произносить словами — давал приказ спустить клетку.
В этот момент Жосс повернулся на каблуках и бегом прибежал в дом. Даже губы у него побледнели.
— Тревога! — бросил он. — Дон Мартин боится, что плохая погода слишком ослабит узника. Он отдал приказ приступить к казни. И, видимо, он торопится!
Так и было! Новое стадо мавританских рабов в одинаковых желтых тюрбанах появилось на площади, держа в руках поленья и охапки хвороста, предназначавшиеся для костра, на котором должны были сжечь осужденного, предварительно содрав с него заживо кожу.
Не отвечая, Ганс схватил Катрин и Жосса за руки и стремглав направился к дому. Они бросились к повозке, где Гатто заканчивал запрягать лошадей. Трое заговорщиков живо влезли на повозку. Катрин села рядом с Гансом — тот взялся за поводья, а Жосс уселся сзади, болтая ногами и надвинув колпак на глаза. Он прикидывался беззаботным рабочим, который отправлялся на работу, не задумываясь о прочих обстоятельствах. В руках Ганса щелкнул кнут, и упряжка выехала за дощатый забор, который Гатто закрыл за ними. Повозка направилась к городским воротам Санта Мария.
Кодекс Охотника. Книга V
5. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Избранное
Проза:
классическая проза
рейтинг книги
Трилогия «Хроники Сиалы»
3. В одном томе
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
Андропов
982. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Краткая история этики
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги