Чтение онлайн

Клубы богатой буржуазии, которым присваивались, как правило, английские названия (Biltmore Yacht club, Habana Yacht club, Country club), располагали собственными пляжами. Имелись пляжи и у клубов, где резвилась буржуазия помельче, таких, как клуб «Наутико» в Марьянао, клуб банковских служащих, клуб «Эль Ферретеро». По соседству с ними — поразительный факт! — притулился общегородской пляж «Конча», доступный любому гаванцу, будь он белого или черного цвета кожи. Плати 20 сентаво за тесный деревянный ящик, служащий раздевалкой, — и купайся на здоровье.

Однако пляжные увеселения приходились по карману далеко не всем жителям Гаваны. Служащий Исраэль Тапанес, рабочие-текстильщики Оскар Кинтела и Педро Триго, официант

Габриэль Хиль относились к их числу. Никто из них даже не мечтал об отдыхе в Гуанабо, ни тем более на Варадеро. Но если бы в тот день, 24 июля 1953 года, им бесплатно предложили шикарный номер в самом фешенебельном отеле на побережье, они бы без колебаний отказались. Ни на что на свете не променяли бы они отнюдь не увеселительную поездку к стенам далекой казармы Монкада, ощетинившимся стволами тяжелых пулеметов, чтобы с охотничьими ружьями в руках бросить вызов нескольким сотням вооруженных до зубов солдат ненавистной тирании.

Калабасар — поселок небольшой, едва наберется три тысячи жителей. Он расположился по обе стороны шоссе, что ведет в городок Бехукаль, неподалеку от столичного аэропорта Ранчо Бойерос. В прежние времена, когда из Гаваны в аэропорт можно было попасть только по этому шоссе, через поселок тянулся беспрерывный поток машин. Позже, при власти «аутентичного» [2] правительства, была проложена Авенида Ранчо Бойерос, и Калабасар оказался в стороне от дорожного шума и суеты.

Поселки вроде Калабасара встречаются на Кубе повсюду, и все они похожи друг на друга точно близнецы: главная улица, выходящая на обсаженную деревьями центральную площадь; на площади — церквушка, кинотеатр и здание местных властей.

Жизнь обитателей Калабасара протекала безрадостно. Единственным источником их существования служила текстильная фабрика ТЕДЕКА. [3] Работа на ней то и дело останавливалась — хозяевам фабрики оказывалось выгодней продавать сырье другим предприятиям, чем перерабатывать его самим.

Кому случалось в 1953 году проезжать через Калабасар по старому шоссе, вряд ли могло прийти в голову, сколь обманчива царившая здесь атмосфера безмятежности и покоя. Монотонную жизнь поселка то и дело будоражили забастовки текстильщиков. Требования выдвигались главным образом социально-экономические, но происходили и политические выступления. Так, ТЕДЕКА была в числе немногих фабрик, которые 10 марта 1952 года объявили забастовку, в знак протеста против устроенного Батистой военного переворота.

Вскоре

после событий 10 марта в Калабасаре начала действовать созданная Фиделем Кастро подпольная ячейка. В нее вошли девять человек, в основном рабочие фабрики. Восемь из них после штурма Монкады возвратились домой; девятый навсегда остался в Ориенте, [4] сраженный вражеской пулей.

К членам подпольной ячейки — людям Фиделя, как они себя называли, — принадлежал и Оскар Кинтела. Он родился 11 марта 1922 года — на день позже даты переворота и на 30 лет раньше его. Такой возраст казался солидным для остальных членов ячейки да и большинства фиделистов. Тем, кто знал его в 1953 году, он запомнился сухощавым, среднего роста человеком с неторопливыми жестами и плавной, размеренной речью, придававшей ему сходство с учителем.

В двадцать лет, имея за плечами шесть классов, Кинтела устроился подмастерьем на только что открывшуюся фабрику ТЕДЕКА. Заработок — 5 песо в неделю. Позже, став механиком по эксплуатации, он зарабатывал — вернее, должен был зарабатывать — свыше ста песо в месяц. Такой суммы могло бы хватить для сносного существования многочисленного семейства Кинтелы: матери, жены, двоих детей, сестры и племянницы, «если бы фабрика не простаивала больше, чем работала». Уже в те годы Кинтела становится активным профсоюзным лидером; после очередной забастовки ему приходится всякий раз иметь дело с полицией. За десять лет — свыше тридцати арестов. Но были и победы. Летом сорок четвертого рабочие фабрики бастовали, требуя 10-процентной надбавки к жалованью. На пятидесятый день бастующие объявили голодовку. Пример подал Кинтела. Он потерял 15 фунтов из немногих 120, которые весил, зато хозяевам пришлось уступить. Кинтела был непоколебим. «Мы пришли в эту жизнь, чтобы бороться» — так сформулировал он свой главный жизненный принцип.

Семья Кинтелы снимала за 30 песо в месяц небольшой домишко в две комнаты. В одной ютились мать, сестра и племянница; в другой, поделенной фанерной перегородкой на две части, — Кинтела с женой и двумя детьми. Когда шел дождь, ветхая крыша жилища текла, как решето.

О чем он мечтал? «Мне хотелось, чтобы в моей стране все люди пользовались одинаковыми правами, чтобы все были равны». Это стремление приводит Кинтелу в ряды молодежной организации «Хувентуд аутентика», однако довольно скоро он ее покидает. В 1946 году он вступает в основанную Эдуарде Чибасом [5] Ортодоксальную партию, которую считает наиболее авторитетной и влиятельной политической силой в стране.

Во время предвыборной кампании, оборванной событиями 10 марта, Кинтела поддерживал кандидатуры Кончиты Фернандес и доктора Примельеса, Именно тогда он впервые встретил молодого адвоката, который наведывался в комитет Ортодоксальной партии на улице Прадо, 109. Этого адвоката звали Фидель Кастро. Кинтела сразу же проникся к нему глубокой симпатией, хотя ни разу с ним не общался.

В тот день, 24 июля 1953 года, Рейнальдо Бенитесу также было не до пляжных развлечений. Правда, он и не принадлежал к числу заядлых купальщиков. Прожив три года в Гаване, Бенитес купался всего пару раз, да и то в Хамайнитасе, где пляж — одно название: кругом острые камни, дно усеяно колючими морскими ежами, страшно в воду зайти.