Чтение онлайн

И вот наконец машина тронулась в путь. Хиль пребывал в полной уверенности, что они едут на очередную тренировку, быть может, на этот раз максимально приближенную к реальным условиям. До самого Сантьяго ему и в голову не приходило, что готовилось вооруженное восстание.

21 июля Педро Триго передал Кинтеле приказ руководства: всем членам ячейки Калабасара объявлялось состояние повышенной готовности.

Рано утром 24 июля пришло новое распоряжение: в час дня быть у Педро Триго в готовности к отъезду. Кинтела понял, что долгожданный час наконец настал.

В тот день обедали дома рано. Все семейство Кинтелы, включая его сестру и племянницу, собралось к полудню за обеденным столом. Кинтела не участвовал в общем разговоре,

погрузившись в размышления о предстоящем деле. На душе у него было радостно и в то же время немного грустно.

— Да, кстати, — заметил он как бы между прочим, — я с друзьями собираюсь на Варадеро, там сейчас парусная регата.

Мать прекратила есть.

— И когда же ты отправляешься?

— Возможно, даже сегодня.

Жена молча уткнулась в тарелку, пытаясь скрыть тревогу.

— Я слышала, что на эти дни туда приезжает Батиста, — сказала сестра.

За столом воцарилось молчание.

После обеда Кинтела прошел в свою комнату переодеться. Белоснежная гуаябера, белые брюки, черно-белые туфли — вполне подходящий костюм для поездки на спортивный праздник в жаркий летний день. В комнату неслышно вошла мать.

— Сынок, только береги себя, ради бога; не забывай, ведь у тебя двое детей.

Кинтела молча поцеловал ее в морщинистую щеку и поспешно вышел на улицу.

Подпольщики уже были в полном сборе, когда Кинтела вошел в дом Триго, Педро Гутьеррес и Хулио Триго красовались, как и он, во всем белом. Кто-то пошутил, что они втроем сговорились сбежать на танцы. Особенно элегантно выглядел Хулио. Высокий, широкоплечий, с открытым улыбчивым лицом, бронзовым от загара, — кто бы мог подумать, что этот жизнерадостный весельчак страдал легочным кровотечением и еще совсем недавно лежал в туберкулезной больнице. Там он впервые для себя узнал, каких бешеных денег стоит лечение. «Цены на лекарства у нас по карману разве что богачам, — говорил он, выйдя из больницы, своим друзьям. — Кругом коррупция, сплошное надувательство, пора наконец покончить со всем этим». Не теряя времени, он решил сам взяться за борьбу со спекуляцией лекарствами. С этой целью он занялся оптовой скупкой медикаментов, которые перепродавал затем, обычно в кредит, неимущему люду по ценам, зачастую вдвое ниже рыночных. После гибели Хулио его матери еще долго приходили переводы на небольшие суммы от 5 до 10 песо. Нередко к ним прилагались письма с благодарностью за лекарства, полученные в кредит на неопределенный срок.

В углу комнаты молчаливо сидел Репе Бедна. Невольно бросалась в глаза бедная скромность его поношенной, кое-где латанной одежды. Маляр по профессии, он нередко был вынужден подрабатывать на стороне чем только придется. Человек он был немногословный, но это вовсе не мешало ему находить общий язык с окружающими. Говорил он всегда с расстановкой, как бы тщательно взвешивая каждое слово, и невольно заставлял собеседников с вниманием и почтением прислушиваться к себе. В 1953 году за его плечами было 30 лет жизни, для определения которой достаточно, пожалуй, одного слова — нищета. 26 июля Рене Бедиа принимал участие в штурме Монкады и остался в живых. Тремя годами позже он героически погиб при высадке экспедиции с яхты «Гранма».

Около часа дня у дома остановилась машина. Педро Триго вышел встретить человека, который в ней приехал. Это был Фидель Кастро. Когда он вошел, все встали, с нетерпением ожидая, что он скажет. Фидель без лишних слов сразу перешел к делу. Час решительных действий настал, тиран должен быть свергнут. Что касалось ячейки, ее следовало разбить на несколько групп, каждая из которых будет передвигаться самостоятельно.

Затем между Фиделем и Флорентино произошел разговор с глазу на глаз. «Вы полностью справились с ответственным поручением, сейчас придется какое-то время выждать, в нужный момент вас оповестят». Флорентино молча вытер платком струившийся по лицу пот, потом произнес с расстановкой, выговаривая каждое слово:

— Я

хочу разделить общую судьбу с вами и со всеми подпольщиками Калабасара. Куда поедет Педро Триго, туда поеду и я.

Какое-то время Фидель колебался, затем уступил. Разделившись на небольшие группы, подпольщики направились на квартиру Абеля. Триго и Флорентино поехали в центр Гаваны — Фидель поручил им закупить как можно больше мелкокалиберных патронов. Патроны продавались лишь по предъявлению военного билета. Флорентино хорошо знал, что его начальству неизбежно станет известно об этих закупках — товарные квитанции пересылались из оружейных магазинов в часть, где он служил. Однако Флорентино решил махнуть на возможные дальнейшие неприятности рукой. «Восстание будет молниеносным, — считал он, — и быстро охватит весь остров с востока на запад. В самой Гаване сотни вооруженных бойцов лишь ждут сигнала, чтобы начать выступление».

Около трех часов дня они были у Абеля. Фидель подошел к Флорентино и положил ему руку на плечо: «Я слышал, вы мечтаете побывать в Ориенте, красивейшей, провинции на Кубе. Так вот, именно туда мы и направляемся». Фидель достал из кармана ключ и вручил его Флорентино вместе с листком бумаги, где был записан адрес: Сантьяго-де-Куба, Сельда, 8. В случае если Флорентино и Триго окажутся там первыми, им нужно будет позаботиться о встрече прибывающих.

По дороге в Гавану Кинтела испытывал необычайный эмоциональный подъем. В то же время его мучило множество вопросов, на которые он пока не находил ответа: «Куда мы едем? Что нас ждет впереди?» Машина встала у железнодорожного переезда; стайка ребятишек беззаботно резвилась на обочине дороги. Мимо с грохотом промчался поезд; шлагбаум поднялся, можно было ехать. «Может, предстоит сражение на улицах города? Или же планируется нападение на какой-то военный объект?» Кругом уже высились небоскребы Ведадо. Оставив машину на стоянке, Кинтела вместе с товарищами направился к дому, где была назначена встреча. Позже, вспоминая о своих душевных переживаниях в тот момент, он рассказывал: «Мысли о семье, о том, что с ней будет, не давали мне покоя. Но потом я подумал, что мой долг перед многострадальной родиной, перед товарищами по борьбе должен быть выше личных привязанностей, и ощутил в себе силы пожертвовать ради этого самым дорогим для меня на свете — детьми, женой, матерью».

Его группа осталась ждать внизу, а Кинтела поднялся лифтом на шестой этаж. В этом доме жила Айдее, революционерка, с которой он встречался раза два или три.

В квартире Абеля собралось много людей; почти все они, за редким исключением, были незнакомы Кинтеле. Фидель отвел его в сторону и сказал, что нужно как можно скорее раздобыть автомашину — рядом имелось несколько агентств по прокату. Процедура была довольно простой: от клиента требовалось лишь предъявить какой-нибудь документ, удостоверяющий личность, сообщить, куда он собирается ехать, и заплатить установленную сумму. После этого машина оказывалась на 24 часа в его полном распоряжении.

Получив от Фиделя деньги на расходы, Кинтела направился в ближайшее агентство на набережной. К его удивлению, внутри было совершенно безлюдно. Подошел служащий — вежливо улыбающийся старичок. Кинтела сказал, что ему срочно нужна машина. Служащий изобразил сожаление. Только что забрали последнюю — сегодня машины пользуются большим спросом; сеньору известно, наверное, что на Варадеро сейчас парусная регата. В другие агентства тоже обращаться бесполезно.

Делать нечего. Огорченный неудачей, Кинтела спешно вернулся назад. Войдя в лифт, он нажал нужную кнопку. Кабина поползла вверх и вдруг, резко дернувшись, замерла между этажами. Кинтела бросился нажимать на все кнопки подряд; кабина не двигалась. В отчаянии он принялся звать на помощь. Через несколько минут снаружи послышались чьи-то голоса. Ситуация была малоутешительной: механик жил в старой Гаване, и требовалось бог знает сколько времени, чтобы вызвать его оттуда.