Чтение онлайн

– Я беспокоюсь не только о станции.

Я в упор посмотрела на него, и ему явно стало неловко.

– Давайте принимать меры против кчина, – сухо сказала я, но его беспокойство за мою жизнь помогло мне окончательно прийти в себя.

Солнечные ветры поместили хвост кометы впереди крошечного ядра, и Иокасту теперь овевали его длинные дрейфующие «волосы».

Потоки частиц струились мимо станции и кораблей сэрасов, выводя из строя датчики. Они воздействовали также на незащищенные обломки «Калипсо» и смежные платформы Иокасты. Если повезет, повреждения, полученные солнечными отражателями

и противорадиационными дисками, будут минимальными.

Внутренние периферийные системы все чаще и чаще давали сбои. В центре начались серьезные неполадки, и я очень надеялась, что причиной тому была пыль, а не происки кчина. Идея эвакуации и изоляции центра еще и потому не нравилась мне, что тем самым создавались условия для саботажа. Некоторые из наших оперативных систем и систем жизнеобеспечения действительно, как я и сказала Клоосу, управлялись периферийно, но доступ во многие из них был открыт лишь через центральное ядро. Технический отдел послал туда ремонтную бригаду, и пока она не доложит о положении вещей, я ничего не могла предпринять.

Из-за кчина мы отказались от мысли запустить даже исследовательский аппарат для того, чтобы наладить контакт с Конфедерацией, Честно говоря, надежды на успех задуманной операции было очень мало. Многие на станции, похоже, уже давно утвердились во мнении, что мы впустую тратим время: Конфедерация все равно не придет к нам на помощь.

Я не разделяла их пессимизма. Мы уже почти столетие знали инвиди и являлись частью Конфедерации в течение последних тридцати шести лет. Наши союзники не могли бросить нас на произвол судьбы. В настоящее время важно выяснить, почему кчин – если это действительно он – появился на станции и что можно предпринять. Кроме того, необходимо было узнать, что делал Кевет в складском отсеке. Мы должны также установить, не находилось ли на борту «Калипсо» что-то такое, что могло привлечь внимание кчеров.

Я сидела в своем кабинете и читала о Марлене Альварес. Мой главный интерфейс продолжал выдавать неутешительные сообщения – типа «Требуется специфическая схема поиска» или «Не найдено», – как только я начинала искать интересующую меня информацию. И тогда я плюнула и отказалась обращаться к базам исторических и оперативных данных. Вместо этого я взяла два портативных коммуникатора и настроила один из них на поиск навигационных сведений о возможных курсах космических кораблей в районе между Землей и Альфой Центавра, а другой – на поиск исторических ссылок на корабли, которые в течение последнего столетия следовали по этим курсам.

Ожидая результаты поиска, я заглянула в официальную историю города Лас Мухерес и его правителя Марлены Альварес. Возникло странное ощущение: как будто мои личные сны и переживания вдруг воплотились в общественно значимые события и доступную всем информацию. Это было похоже на то, как если бы вы увидели в Интернете дискуссию о проблемах вашей семьи.

Моя прабабушка всегда говорила об Альварес очень эмоционально, придавая мало значения политическим подробностям. Официальная версия была написана с учетом мнений и интересов обеих сторон и подчас не щадила Марлену. История о том, что Альварес познакомилась с моей прабабушкой в баре, приехав в столицу провинции на местную правительственную конференцию, согласно базе данных, была правдива. С другой стороны, Демора характеризовалась как «наймит, пытающийся держаться подальше от европейской системы правосудия». Остальные подробности в основном соответствовали тому, о чем я была наслышана с детства.

Правительство той провинции, в которой располагался городок Лас Мухерес, хотело перенести его и ряд других населенных пунктов, чтобы на их месте возвести

плотину в системе находившихся рядом озер. Власти не давали никаких конкретных обещаний и лишь неопределенно намекали на возможности размещения жителей в столице провинции, однако, в сущности, их требование сводилось к одному: «Убирайтесь вон». Горожане не хотели покидать свои дома. Полиция, мэр и большинство других представителей власти были подкуплены. Некоторые крупные землевладельцы района, имевшие политическое влияние, стали акционерами строительных и электрических компаний.

Марлена Альварес училась заочно и получила диплом менеджера в сфере мелкого предпринимательства. Официальные историки пренебрежительно отзывались об ее образовании, но я помню, что Демора всегда говорила о нем с большой гордостью:

– Марлена не принадлежала к числу тех образованных городских умников, которые вечно поучают провинциалов, как им жить и что делать.

У Альварес были союзники. Судья окружного суда Кэрол Бенасьон являлась представителем правовой системы старого типа, одним из тех юристов, которые служили мишенью для разного рода экстремистов как внутри, так и вне правительственных кругов. Бенасьон погибла на глазах своей семьи, прошитая автоматной очередью, всего лишь за несколько недель до смерти Марлены. У доктора Нерис Кауни, возглавлявшей небольшую клинику и поддерживавшей движение за имущественные права на местах, были налажены контакты с международными организациями по оказанию помощи и правам человека, и по этим каналам новости о жизни в Лас Мухерес распространялись по всему миру.

Еще одной видной фигурой, входившей в команду Альварес, была Натали Санчес-Верлен – землевладелица, которую правительство так и не смогло подкупить. В течение многих лет она сидела в своей крепости в горах в том районе, который власти хотели затопить, под защитой армии головорезов, наводившей ужас даже на тайную полицию. Когда Натали наконец решила открыто поддержать Марлену, правительство встревожилось. Санчес-Верлен вызывала беспокойство и у моей прабабушки. Демора не желала принимать в ряды правоохранительных органов, которые она возглавляла, милицию этой аристократки и до конца не доверяла ее людям.

Как только стало очевидным, что сельские жители не хотят покидать свою землю, правительство развернуло кампанию запугивания. В базе данных содержалось мало конкретной информации по этому поводу, но Демора многое успела рассказать мне. Я могла бы написать не один файл о страхе и насилии, преследовавших непокорных жителей, поскольку оппозиционные партии, специализацией которых был организованный терроризм, тоже ополчились на провинцию, когда стало ясно, что женщины не желают поддерживать их идеологию.

О последовавших затем кровавых годах в базе данных имелась краткая запись: «На жизнь Альварес и членов ее команды было совершено несколько покушений». Тем не менее Демора подчеркивала, что положение стало еще хуже тогда, когда в городок перестали поступать товары и продукты питания и начался голод. Отсутствие медикаментов тоже стало серьезной проблемой. Партизаны и милиция наладили каналы поставки из-за границы, но правительство тут же послало в район команду подрывников и войска, чтобы перекрыть дороги. Международные организации выступили с протестом. У мятежников появился шанс атаковать правительственные войска и предъявить властям свои требования, однако дело не было доведено до конца. Создалось безвыходное положение. А тем временем международная известность Марлены росла – чем больше правительство препятствовало свободе ее передвижения, тем больше ею интересовались средства массовой информации во всем мире – и это продолжалось вплоть до ее смерти.