Вредители
Шрифт:
Запахло солью. И прежде, чем Сакурай успел придумать другой вопрос, горлышко бутылки оказалось у него во рту - а рука в белой перчатке начала поднимать его выше и выше, так, что чёрная жидкость хлынула в рот.
– Пей, братец, пей!
Шея дёрнулась - Сакураи глотнул. Его глаза теперь выражали удивление. А после следующего глотка в них начал проникать ужас.
Кимитакэ чувствовал, как напряглись его руки - но сын гончара был ещё слишком перепуган, чтобы сопротивляться всерьёз.
– Глотай быстрее!..- рявкнул Юкио.
Последним глотком Сакураи захватил воздух и закашлялся. Юкио оторвал бутылку от его губ и швырнул прочь.
Сакураи продолжал кашлять, брызгая соевым соусом. Потом вдохнул, задрожал - и уже не мог остановиться.
Его трясло так сильно, что Кимитакэ уже был не в силах его удержать. Сакураи дёрнулся так сильно, что вырвался - и теперь его трясло уже на свободе.
С каждым вдохом одна из частей тела начинала трястись по отдельности. Сперва тресялось только туловище, потом руки, потом и колени стали ходить ходуном, и кисти рук, и голова затряслась, а рот изрыгал сплошное умами.
– Это печень,- констатировал Юкио,- В соевом соусе много соли. Печень просто не успевает её перерабатывать. По своей воле, столько, конечно, не выпьешь. Так что приходится пить для пользы государства.
– Меня… я…- Сакураи пытался что-то сказать, но фиолетовый от соуса язык просто его не слушался.
– Тебя призывная комиссия ждёт,- напомнил Юкио. Схватил призывника за шиворот и потащил обратно в домик, словно тяжёлое пальто.
В тесном коридорчике ничего не изменилось. Только теперь Сакурая трясло и ему не хватало места, даже чтобы просто стоять.
– Что это вы с ним сделали?- спросил тот призывник, что стоял ближе всех.
– А это наш давний товарищ,- сообщил Юкио,- Ему плохо стало, старые болячки обострились. Мы ему помогаем прийти в себя перед призывной комиссией.
– Что-то он от вашей помощи и поддержки только хуже стал выглядеть.
– Ну значит плохо мы ему помогаем!
Сам Сакураи молчал - только трясся и изредко облизывал посиневшие губы.
– А всё-таки, я боюсь фронта. Так и погибнем, ни разу не взобравшись на Фудзи,- заметил кто-то в голове очереди.
– А зачем туда забираться?- осведомился Юкио.- Нет никакой необходимости взбираться на Фудзи. С каких мест её лучше всего видно, и так известно со времён Хокусая. Приехал в какую-нибудь Канагаву, посмотрел со стороны, полюбовался - и дальше пошёл. А можно и не любоваться, потому что она и так в учебнике для пятого класса изумительно нарисована… Да держись ты, дохлятина!- вдруг рявкнул он на младшего гончара и отвесил тому звонкий подзатыльник.
Сакурай покачнулся, но ровнее стоять не стал.
– Он, походу, по-серьёзному у вас болеет,- заметил громадный
– Болезни бывают коварны. Но не следует их бояться. То, что сейчас с ним происходит - не заразно,- заявил Юкио,- Это напротив - патриотично. Мы лично привели его, чтобы показать: мы ничего не прячем, у него действительно настолько всё плохо и к защите страны он полностью непригоден. Спазм и приступы настигают внезапно! Так что у предателей не останется повода распускать свои грязные языки!
– У нас в деревне тоже предателям места нет,- назидательно произнёс громила,- Вот ещё в начальной школе один у нас ездил к тётке в город, наслушался там коммунистической пропаганды, а потом прямо в классе как ляпнет, что его императорское величество якобы - “пожиратель налогов”. Ну, мы конечно его переубедили и в полицию сдавать не стали. Да и что ему полиция могла сделать - он же малолетний...
– А как переубеждали?- поинтересовался Кимитакэ.- По учебникам или у вас в деревне есть какие-то свои предания об императорской династии?
– Мы сильно не заморачивались. Пару раз башкой о парту треснули - и оттудова мигом вся коммунистическая дурь повылетела.
Кимитакэ был вынужден признать, что способ действенный - но к внедрению в Гакусуине не годится.
– А что это у тебя с ухом? Тоже с кем-то политику обсуждал?
– Нет, это из-за азартных игр. Мы на перемене в спички играли и подрались. У вас в Гакусуине в спички не играют?
– Нет. У нас другие игры.
– А какие? Расскажите! Может, мы тоже играть в них будем.
Кимитакэ уже открыл рот, но потом решил, что рассказывать про игру в Похабника не следует. Не готовы ещё плебеи к забавам имперской аристократии. Надо рассказать про что-то более мирное, что можно через министерство образования протолкнуть.
– Ну мы в поло играем,- ответил он, а потом спохватился и пояснил:- В смысле, верхом на лошади мяч гоняем. Кэндо популярно. Есть ещё другие кружки. А у вас есть в школе кружки?
На лице провинциала отразилось значительное умственное усилие
– Кружки может и есть. Не знаю. Всё равно мы туда не ходим. У нас многие вообще приходят в школу только до обеда. Поели за счёт государя-императора - и можно домой идти, по хозяйству всегда есть что делать… У вас, городских, жизнь, конечно, другая. А ты вот сам - в каком кружке?
Юкио многозначительно посмотрел на Кимитакэ. Пришлось отвечать.
– Я в литературном,- признался Кимитакэ.
– А что вы там делаете? Стихи наизусть учите?
– Нет, зачем?
– Ну на уроках же учим. Про бегемотиков там, про лягушонка, который отдал жизнь за родное болото…