Чтение онлайн

Как бы ни хотелось Березовскому войти в анналы «гневающимся Ахиллесом» или, на худой конец, «маленьким Мефистофелем», как отзывается о нем тот же Соловьев, считая Березовского «помешанным на всемогуществе»,[21] БАБу в истории, скорее всего достанется роль этакой

«Антикассандры». Как известно, дочь троянского царя Кассандра за неуважение к богам была наделена ужасным даром: она предвидела будущее, но люди никогда не верили ее пророчествам, раз за разом переживая несчастья, которые могли предотвратить. Березовский с момента своей «эмиграции» не уставая пророчествует, обещая всяческие события, которые в реальности почему-то не случаются, о чем Борис Абрамович благоразумно предпочитает забывать или делает вид, что забыл.

Для начала стоит вспомнить его вальяжные сентенции в интервью немецкому журналу Stern об осуществимости намерений нового президента отстранить олигархов от власти: «Это невозможно. Крупный капитал всегда у власти».[22]

Чем закончились намерения Путина отстранить олигархов от власти, знают сейчас все, нынешнее лондонское сидение Бориса Абрамовича – тому убедительная иллюстрация. Однако лучше обратимся к словам самого Березовского, явно возмущенного «неправильным» положением вещей:

«Главная проблема даже не в поведении власти, а в поведении самого капитала, самого бизнеса. <…> Бизнес согласился не участвовать во власти, что категорически делать нельзя. <…> И вот здесь, мне кажется, абсолютно принципиальна позиция самого бизнес-сообщества, прежде всего олигархов. Они кто, олигархи или олигофрены?»[23]

Борис Абрамович, как мы уже знаем, вообще не очень стесняется в выборе слов. Особенно – когда что-то или кто-то функционирует, как ему кажется, «не по правилам». К слову сказать, тем из российских капиталистов, кто все же, вопреки прогнозам Бориса Абрамовича, остался на родине и вполне успешно строит здесь бизнес и жизнь, не раз доставалось от бывшего «сослуживца»: «Наши олигархи в своем подавляющем большинстве зайчики, пугливые зайчики».[24]

Однако самыми знаменитыми из его «пророчеств» являются, конечно же, многократно озвученные предсказания скорой отставки или свержения Владимира Путина. Для Березовского они стали, похоже, неким рутинным делом, как чистка зубов по утрам:

«К концу года в России будет новый президент. И это будет не Путин», – 12 июля 2001 года в интервью газете La Repubblica.

«По-прежнему утверждаю, что до конца первого президентского срока, конституционного президентского срока президент Путин не пробудет президентом», – программа «Комментарий недели» на ТВЦ 8 декабря 2001 года.

«Я убежден, что он не дотянет до 2004 года – конца своего президентского срока, так как он утратил поддержку со стороны элиты», – 1 февраля 2002 года в интервью газете Die Welt.

«Я уверен, что Путин не будет переизбран на второй срок», – 5 ноября 2003 года в интервью радиостанции «Эхо Москвы».

Список аналогичных заявлений можно продолжать долго – Борис Абрамович весьма плодовит и популярен в среде зарубежных и российских СМИ определенного толка, однако результат пророчеств известен – триумфальная победа Путина на выборах в 2004 году и высочайший рейтинг в конце второго срока, после которого, вопреки тем же пророчествам, российский лидер, согласно Конституции РФ, не собирается продолжать свое президентство.

Не менее, а, пожалуй, даже более интересна еще одна сторона публичной активности Березовского – мгновенные мутации заявлений и суждений, после того как их автору по каким-то причинам выгодно изменить их на диаметрально противоположные. Причем мутация происходит со стремительностью, которой позавидуют любые полониевые террористы – иногда мнение Бориса Абрамовича о предмете меняется буквально за несколько недель или даже дней. Остается только догадываться – получил ли БАБ какие-то неопровержимые 100-процентные доказательства обратного, или он просто «очень сердится».

Заявления Березовского, как pro, так и contra, неизменно сопровождаются словоформами типа «абсолютно уверен», «нисколько не сомневаюсь», «безусловно», «колоссально» и тому подобными эмоциональными штрихами (вспомним заключения психологов о гиперэмоциональности!). Вот только некоторые примеры удивительной «гибкости» суждений Бориса Абрамовича, из которых можно составить своеобразный «диалог с самим собой»:

Березовскому в начале апреля 2000 года нравится, что Владимир Путин – «реформатор с сильной волей». «Это совершенно необходимо для укрепления России. Это не значит, что мы получим диктатуру. Нам нужно жестко последовательное государство», – подчеркивает тогда еще депутат Березовский в интервью.[25]

Через полтора месяца, в конце мая 2000-го он заявляет: «Особо хочу подчеркнуть: у меня нет сомнений в том, что действия президента продиктованы абсолютно искренними намерениями создать сильное государство, в котором люди чувствовали бы себя комфортно и жили в достатке».[26] И вдруг – еще через месяц – будто говорит другой человек: «Жесткий тоталитарный противоречащий интересам народа режим – 100 %».[27]

Информация, приведшая к появлению «альтернативного Березовского», проста – в этот период новый президент предпринимает реальные шаги к удалению крупного капитала от власти, представляет в парламент инициативы по созданию института федеральных округов и полномочных представителей в этих округах, а также – реально ограничивает «княжескую» вольницу губернаторов в регионах.

Березовский образца апреля 2000 года уверен, что новый президент России Владимир Путин для Запада означает «только хорошее, особенно для Германии».[28] Но спустя совсем немного, он с такой же уверенностью заявляет, что Путин – опасность для всего прогрессивного человечества.

Показательно отношение Березовского к его «заклятому другу» Владимиру Гусинскому в деле «Медиа-Моста». 1 июня 2000 года, когда у Бориса Абрамовича еще сохраняются надежды, что новый президент шутит и влияние «главного олигарха» непоколебимо, БАБ заявляет, явно с «государственных позиций»: «Я считаю Медиа-Мост в целом, Гусинского в частности, неконструктивной оппозицией. Они оппозиционны, безусловно, власти. <…> У нас есть кардинальные различия. Эта группа пытается дискредитировать власть. И разрушить эту власть. Это мое убеждение. И я умею его обосновывать. А моя задача совершенно в другом состоит. В укреплении власти. Как я ее понимаю».[29]