Чтение онлайн

Доктор Стокман (вполголоса). Ну, как ты себя чувствуешь, Катрине?

Фру Стокман. Ничего, хорошо. (Понижая голос.) Только, пожалуйста, не горячись, Томас.

Доктор Стокман. О, я сумею сдержаться. (Смотрит на свои часы, поднимается на возвышение и кланяется публике.) Уже четверть часа сверх назначенного времени… Так я начну… (Вынимает рукопись.)

Аслаксен. Сперва ведь надобно выбрать председателя.

Доктор Стокман. Нет, в этом нет никакой надобности.

Несколько

из присутствующих господ. Да! Да!

Фогт. Я тоже полагал бы, что следует избрать председательствующего.

Доктор Стокман. Но я созвал народ на публичную лекцию, Петер!

Фогт. Лекция господина курортного врача может, пожалуй, вызвать прения.

Голоса (из толпы). Председателя! Председателя!

Xовстад. Требуют председателя. Такова воля граждан.

Доктор Стокман (овладев собой). Ну, так и быть – не будем неволить граждан.

Аслаксен. Не угодно ли господину Фогту принять на себя эту обязанность?

Трое господ (аплодируя). Браво! Браво!

Фогт. По некоторым, легко понятным причинам я принужден уклониться. Но, к счастью, среди нас есть человек, который, я думаю, для всех будет приемлем. Я имею в виду председателя союза домохозяев, владельца типографии господина Аслаксена.

Много голосов. Да, да! Да здравствует Аслаксен! Ура, Аслаксен!

Доктор Стокман берет рукопись и сходит с возвышения.

Аслаксен. Раз меня призывает доверие моих сограждан, я не смею отказываться…

Аплодисменты и крики «ура». Аслаксен всходит на возвышение.

Биллинг (записывает). Итак, господин Аслаксен избран единогласно.

Аслаксен. Раз уж я стою на этом месте, то да позволено мне будет сказать несколько кратких слов. Я тихий, мирный человек, стоящий за благоразумную умеренность… и… умеренное благоразумие. Это известно всем, кто знает меня.

Многие голоса. Да! Да! Да, Аслаксен!

Аслаксен. Из школы жизненного опыта я вынес то убеждение, что умеренность – это добродетель, наиболее приличествующая гражданину…

Фогт. Слушайте!

Аслаксен…и что благоразумие и умеренность полезнее всего и для общества. Поэтому я и рекомендовал бы уважаемому согражданину, созвавшему нас сюда, постараться держаться в границах умеренности.

Человек (у входных дверей). За благоденствие общества умеренности!

Отдельный голос. Фу, чтоб тебе!

Многие голоса. Тсс!.. Тсс!..

Аслаксен. Прошу не прерывать, господа! Кто-нибудь требует слова?

Фогт. Господин председатель!

Аслаксен. Слово за господином Фогтом.

Фогт. В силу близкого родства, в каком, как, вероятно, всем известно, я нахожусь со штатным врачом курорта, я бы предпочел воздержаться от выражения своих мыслей. Но мое официальное положение как председателя правления курорта, а также забота о важнейших интересах города вынуждают меня выступить с предложением… Исходя из того предположения, что ни один из присутствующих здесь граждан не сочтет желательным, чтобы недостоверные и преувеличенные представления о санитарных условиях водолечебницы и города нашли себе дальнейшее распространение…

Многие голоса. Да,

да, да! Этого нельзя! Мы протестуем!..

Фогт…Так на этом основании я и предлагаю, чтоб собрание не допускало господина курортного врача до чтения или изложения своих взглядов на дело.

Доктор Стокман (вспылив). Не допускало!.. Что такое?

Фру Стокман (покашливая). Кх… Кх…

Доктор Стокман (сдерживаясь). Так, значит, чтоб не допускало?

Фогт. Я в своей разъяснительной заметке в «Народном вестнике» ознакомил публику с главнейшими фактами, так что все благомыслящие граждане легко могут составить себе надлежащее суждение о деле. Отсюда вытекает, что предложение господина курортного врача… помимо того, что оно является выражением недоверия к местной администрации… клонится еще к обременению налогоплательщиков излишними расходами по меньшей мере в сто тысяч крон.

Ропот и отдельные свистки.

Аслаксен (звоня в колокольчик). Потише, господа! Я позволю себе поддержать предложение господина Фогта. Я того же мнения, что агитация доктора не без задней мысля. Он говорит о водолечебнице, но добивается революции, замышляет передать бразды правления в другие руки. Никто не сомневается в честности его побуждений… боже сохрани! На этот счет не может быть двух мнений. Я также сторонник народного самоуправления, если только оно не слишком дорого обходится плательщикам налогов. А это-то как раз и выходит в данном случае. И потом… нет, бог свидетель… я, с вашего позволения, не могу на этот раз сочувствовать доктору Стокману. Самим дороже обойдется. Вот мое мнение.

Оживленное одобрение со всех сторон.

Ховстад. И я чувствую себя вынужденным выяснить свою позицию. Мне казалось вначале, что агитация доктора Стокмана заслуживает известного сочувствия, и я поддерживал ее вполне беспристрастно, как мог. Но затем мы открыли, что были введены в заблуждение ложным освещением дела…

Доктор Стокман. Ложным!..

Ховстад. Ну, не вполне верным. Это ясно доказало разъяснение господина Фогта. Надеюсь, никто здесь не заподозрит моего либерального образа мыслей? Позиция, которой держится «Народный вестник» в крупных политических вопросах, известна всем и каждому. Но я узнал от опытных и здравомыслящих людей, что в чисто местных делах газете приходится соблюдать известную осторожность…

Аслаксен. Вполне согласен с оратором.

Ховстад. В настоящем деле доктор Стокман, несомненно, идет вразрез с волею общества. А что составляет первый и важнейший долг редактора газеты, господа, как не солидарность со своими читателями? И не имеет ли он, так сказать, негласных полномочий усердно и неусыпно печься о благе единомышленников? Или, быть может, я ошибаюсь насчет этого?

Многие голоса. Нет! Нет! Нет! Редактор Ховстад прав!

Ховстад. Не без тяжелой внутренней борьбы решился я порвать с человеком, в доме которого в последнее время был частым гостем, с человеком, который до сегодня мог радоваться безраздельному благорасположению своих сограждан, с человеком, единственный или, по крайней мере, главнейший недостаток которого в том, что он больше слушается сердца, чем разума.