Возвышение Хоруса

Хорус – примарх, Воитель, командир Легиона Лунных Волков

Рогал Дорн – примарх Имперских Кулаков

Сангвиний – примарх Кровавых Ангелов

Эзекиль Абаддон – Первый капитан

Тарик Торгаддон – капитан Второй роты

Йактон Круз – капитан Третьей роты

Гастур Сеянус – капитан Четвертой роты

Хорус Аксиманд – Маленький Хорус, капитан Пятой роты

Сергар Таргост – капитан Седьмой роты, мастер ложи

Гарвель Локен – капитан Десятой роты

Люк Седирэ – капитан Тринадцатой роты

Тибальт Марр – капитан Другой, Восемнадцатая рота

Верулам Мой – капитан Иной, Девятнадцатая рота

Лев Гошен – капитан Двадцать Пятой роты

Каллус Экаддон – капитан, отделение Катуланских Налетчиков

Фальк Кибре – Головорез, капитан отделения Юстаэринских терминаторов

Неро Випус – сержант, тактическое отделение Локасты

Ксавье Джубал – сержант, тактическое отделение Хеллебора

Малогарст – Кривой, советник Воителя

Кирилл Зиндерманн – итератор

Игнаций Каркази – официальный летописец, поэт

Мерсади Олитон – официальный летописец, документалист

Эуфратия Киилер – официальный летописец, фотограф

Питер Эгон Момус – архитектор

Аэнид Ратбон – Верховный администратор

Джефта

Диат Шен – аброкарий

Ашерот – куратор Зала Оружия

Митрас Тулл – офицер армии интерексов

Эреб – Первый капеллан

Сигизмунд – Первый капитан

Эйдолон – лорд-командир

Люций – капитан

Саул Тарвиц – капитан

Ралдорон – магистр ордена

Боас Комменус – командующий флотилией

Гектор Варварус – лорд-командир армии

Инг Мае Синг – астропат

Эрфа Хайн Свек Корог – Верховный старейшина Навис Нобилитэ

Регул – Адепт механикум Марса

Матануил Август – командующий флотилией

– Я был там, – говорил он впоследствии, пока, в конце концов, всем стало не до смеха. – Я был там, когда Хорус поразил Императора.

Эти слова, произнесенные с забавным тщеславием, своим намеком на государственную измену вызывали смех у его товарищей.

Рассказ был очень хорош. Обычно именно Торгаддон с притворным интересом уговаривал его начать рассказ, поскольку Торгаддон был настоящим клоуном и сам смеялся своим идиотским шуткам. А Локен рассказывал вновь и вновь, и от многократных повторений история лилась словно сама собой.