Чтение онлайн

Майер сделал большой глоток мартини и спросил:

– Вам известно что-нибудь о Калахари, сеньор?

Зная, что это будет приятно Майеру, Кроукер тоже сделал глоток из своего бокала и ответил:

– Только то, что это пустыня в Африке.

– Если быть точным, она занимает почти сто тысяч квадратных миль южной Ботсваны, восточной Намибии и западной части ЮАР. Однажды мне довелось лететь над Калахари. Представьте, сверху видны многочисленные следы высохших озер, но ведь когда-то в них была вода и вокруг бурлила жизнь! Вы понимаете, жизнь!

Однажды Кроукеру довелось допрашивать террориста, который настолько странно и беспокойно вел себя, что остальные полицейские

решили, что он отъявленный наркоман. И только Кроукер понимал, что парень просто хотел похвастаться собственной ловкостью и хитростью, и от этого говорил очень много, но бестолково. В жизни каждого преступника наступает момент, когда ему становится необходимо облегчить свою душу, это может быть безудержное хвастовство или полное признание всех преступлений, или что-то среднее между первым и вторым... И это было столь же неизбежно, как и восход солнца каждое утро. Просто нужно было вовремя сообразить, что для преступника настал именно такой момент, и внимательно выслушать его.

– Я знаю, что вы знакомы с моей племянницей, – сказал Кроукер. – Мне также известно, что вы присутствовали при ее встрече со Стански и наблюдали за их сексуальными «играми».

Майер подал бармену знак принести еще бокал мартини. Ничто не дрогнуло в его лице.

– Я не желал зла Рейчел, – сказал он.

Услышав это лаконичное заявление, Кроукер все понял. Помолчав некоторое время, он спросил:

– Мне не дает покоя один вопрос. Зачем такому человеку, как вы, брать автомобиль напрокат? Ведь у вас куча денег, и в вашей собственности наверняка не один автомобиль. Так зачем же вам этот взятый напрокат «линкольн»? Впрочем, теперь я понимаю, зачем вам понадобился этот трюк. Вы были уверены в том, что я стану проверять регистрацию вашего автомобиля по его номерным знакам и выясню, что он взят напрокат в той фирме в Маргейте. Вы с самого начала хотели, чтобы я отправился туда.

Бармен подал Майеру еще один бокал мартини, и тот сразу принялся за него. Глядя на них со стороны, можно было подумать, что они обсуждают результаты последней игры в гольф.

– Там я поговорил со служащей Вондой, – продолжал Кроукер. – Она рассказала мне, что владельцем фирмы является некий Трей Мерли. К тому же она оказалась хорошо подготовленной к моему приходу и даже знала, как должен выглядеть настоящий ордер, потому что сам хозяин, этот самый Трей Мерли, показал ей образец. Когда я во второй раз явился в эту фирму, в конторе уже был Антонио Бонита, имевший ключи от входной двери и знавший, как отключить сигнализацию. Из дневника Рейчел я узнал, что этот Трей Мерли знаком с доктором Стански, ее врачом. Она даже успела написать адрес его дома на Гибискус-Айленде. Приехав по этому адресу, я нашел в доме стопку чистых мужских сорочек, доставленных, судя по квитанции, из прачечной-химчистки «Джиффи тайм». Однако вместо обычных картонок в сорочки были вложены медицинские карты, из чего я сделал вывод, что это все – грандиозные декорации, построенные специально для меня. – Кроукер сделал еще глоток мартини. – К тому же эта могила...

– Какая еще могила? – спросил Майер, до того молча слушавший Кроукера.

– Терезы Маркезы Барбасены. Ведь самого Барбасены почти никогда не бывает в Штатах, так с чего бы могиле его жены оказаться в Южной Флориде?

Майер кивнул:

– Значит, правду говорят, что вы отличный детектив. Ну конечно, это была вовсе не ее могила, а, как вы говорите, декорация. Да, я специально подбрасывал вам эти улики: ненастоящая могила, взятый напрокат автомобиль, который обязательно привел бы вас к человеку по имени Трей Мерли, а в так называемом доме Трея Мерли у меня была прекрасная

возможность оставить для вас медицинские карты Сони, Вонды и вашей племянницы.

– Но почему? Вы работаете на братьев Бонита?

Майер молча разглядывал свой бокал с мартини. Затем, одним глотком опустошив его, он бросил деньги на стойку и сказал:

– Что-то здесь становится слишком многолюдно.

Они вышли в вестибюль и, поднявшись по лестнице, попали на открытую веранду, отделенную от ресторана стеклянными дверями. В лицо ударил влажный ароматный воздух. Спускался бархатный вечер. По периметру бассейна зажглись огоньки. Двое малышей, стоя по пояс в воде, с визгом обливали друг друга, молодая женщина в купальнике снисходительно поглядывала на них со стороны. Кроме детей и женщины, рядом с бассейном никого не было.

Они спустились в сад, прошли мимо бассейна и направились к берегу моря. Майер нес свой алюминиевый чемоданчик, который делал его похожим на коммивояжера. Остановившись в совершенно безлюдном месте, он поставил свой чемоданчик между собой и Кроукером.

– А теперь я хочу рассказать вам кое-что, сеньор, и, как говорится в одной испанской пословице, сделаю это от всего сердца, то есть буду абсолютно откровенным с вами... Вот растет ребенок, потом приобретает профессию, выбирает свою карьеру. Хорошо ли, плохо ли, но это его профессия, его карьера. Потом он встречает женщину, в которую влюбляется и женится на ней. Другими словами, это и есть жизнь, ее обычная рутина.

Он вынул сигару.

– А потом вдруг что-то происходит. – Откусив кончик сигары, Майер закурил. – И это что-то столь же неожиданно, сколь и необъяснимо. Он вдруг встречает человека, который, сам того не подозревая, открывает ему совершенно новый, доселе неизвестный ему мир. И вся его прежняя жизнь кажется ему ничтожной и призрачной. Ему кажется, что для него началась новая, таинственная и волшебная жизнь...

Кроукер вспомнил, как Майер снял с пальца обручальное кольцо и бросил его в морской прибой.

– Именно так все и произошло, когда я впервые увидел Рейчел. Она была с этой старой свиньей, Стански, и у меня остановилось сердце. – Майер вдруг взглянул в глаза Кроукера. – Прошу прощения, сеньор, но это не была просто физическая страсть или похоть. Нет, это было гораздо более глубокое и серьезное чувство. Когда я увидел ее и то, что делал с ней Стански, я понял, каким одиноким и брошенным всеми может быть человек. В этот момент я узнал себя в Рейчел. Я вдруг понял, насколько одиноким был в браке... На следующее утро, проснувшись в супружеской постели, я взглянул на женщину, которая лежала рядом со мной, – хорошего происхождения, из богатой и влиятельной семьи... Но я никогда не любил ее и женился на ней только для того, чтобы сделать приятное моему отцу. А потом я вспомнил Рейчел. Она была тем зеркалом, в котором я увидел отражение своей собственной души. Тогда я решил, что должен сделать хоть что-нибудь для ее спасения. В определенном смысле тем самым я хотел спасти и себя самого, вы понимаете меня?

Ну конечно, Кроукер отлично понимал Майера. Он сам испытал нечто подобное, читая дневник Рейчел, – желание защитить ее. Спасти от людей, подобных покойному Дональду, Стански и всех тех, кто хотел бы оказаться на их месте.

– И тогда вы решили сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Продолжая выполнять задания братьев Бонита, вы в то же самое время всячески старались выдать их.

Майер кивнул.

– На следующее утро после того, как я увидел Рейчел в кабинете Стански, я решил попытаться как-то помешать братьям Бонита. Но как? Они чрезвычайно умны и проницательны...