Возрождение

«Возрождение»

Джессика Хокинс

Серия «Городской пейзаж» - 1

Переводчик – Julia

Оформление – Наталия Павлова

Перевод выполнен для группы - https://vk.com/supervizer_33

Аннотация:

Будучи

преисполнена решимости двигаться дальше, Оливия Жермен пообещала себе забыть Дэвида Дилона. Прилагая неимоверные усилия, она старается влиться в привычный уклад жизни, посвящая все свое время новой должности, и отказывается предаваться воспоминаниям об их совместной ночи.

Но, осознав, что означает жизнь без Дэвида, Оливия должна решить для себя — готова ли она рискнуть всем ради него… и готова ли она вновь разбередить раны своего прошлого.

Сможет ли Оливия двигаться вперед, сохранив свой брак, несмотря на чувства к Дэвиду? И сможет ли Дэвид остаться в стороне, несмотря на свое обещание?

Красота приводит нас в отчаяние, она — вечность, длящаяся мгновение, а мы хотели продлить ее навсегда.

Альбер Камю

Глава 1

Моргнув, я открыла глаза и быстро закрыла их. Понимая, что была поймана, я вновь распахнула веки, словно совсем и не собиралась притворяться спящей. Муж стоял надо мной, наблюдая, но я, стараясь избежать его взгляда, сосредоточила все свое внимание на прикроватной тумбочке.

— Уже девять, — сказал он мягко. — Лучше поторопиться.

Тихо вздохнув, я отвернулась к стене, не в силах смотреть на выражение его лица, на котором отчетливо читались нежность и забота.

— Я не пойду.

— Лив, — начал он.

— Я должна поработать сегодня.

— Поработать?

— Очередное сумасшествие в офисе.

— Но сегодня выходной и я говорил тебе об этой вечеринке по случаю дня рождения еще в прошлом месяце. Твоя работа не может подождать до понедельника?

— Нет. У меня подходят сроки.

— Я уверен, что все же после обеда в субботу ты бы могла освободить время, — проговорил Билл сухо.

— Позвони Серене, если не веришь мне.

— Конечно, я верю тебе, — растерянно ответил муж. — Но ты работаешь слишком много. Детка, тебе нужно немного отдохнуть. Твое сумасшествие на работе длится уже три месяца.

Я тяжело сглотнула. Действительно ли прошло всего лишь три месяца?

Когда Билл продолжил, в его голосе звучала нерешительность, как будто он сомневался, стоит ли поднимать эту тему.

— Знаю, что было трудно, но все же Девина хотела другого для тебя. Она хотела бы, чтобы ты двигалась дальше.

Меня почти накрыл приступ истерического смеха, но я сдержалась. Я всегда сдерживалась. Матрас прогнулся, когда муж сел ко мне на кровать. Неуверенно Билл прикоснулся кончиками пальцев к моему

плечу, и даже от этого малейшего прикосновения по моей коже прошел озноб. Я не могла вспомнить, когда он последний раз касался меня. Когда он перестал даже пытаться. Его ласки были странными, неожиданными и нежеланными. Они вызывали во мне чувство вины, заставляя мое сердце биться чаще. Из-за того, что я сделала. Из-за того, что даже через три месяца, я все еще горела желанием. Но не к нему.

Я приготовилась к тому, что перед глазами вновь появится образ Дэвида. Я желала бы не думать о нем каждое утро и не мечтать по ночам. Я хотела бы, чтобы воспоминания об этом человеке исчезли так же, как он исчез из моей жизни. Три месяца. Три месяца с тех пор, как я сбежала из его квартиры тем утром. Внутри все затрепетало, когда я вспомнила детали, которые, несмотря на долгий срок, были все еще свежи в памяти. И каждый раз, когда эти воспоминания приходили ко мне, я старалась немедленно избавиться от них.

— Что ж, я должен пойти на вечеринку. — Голос Билла проник в мои мысли. — Ты же знаешь, как долго моя сестра может дуться.

— Конечно, иди, дорогой. — Мой голос звучал натянуто и неестественно, но, к счастью, Билл не заметил. — Вечером я упаковала видеоигру для Джимми, она на кухонном столе.

— Спасибо. Я принесу для тебя кусочек торта.

Когда я не ответила, Билл поднялся и вышел из комнаты. Услышав вскоре, как хлопнула входная дверь, я с облегчением выдохнула.

Часы тянулись медленно, напоминая мне резиновую ленту, что никак не могла лопнуть. В лучшие дни я просыпалась в блаженном онемении. “Сегодня был не такой день”, — думала я, вытаскивая себя из кровати.

Одевшись достаточно консервативно для уикенда, я тщательно наложила косметику и не менее тщательно уложила свои золотисто-каштановые кудри. Внутри я вся будто состояла из трещин и изъянов, но ни в коем случае я не позволю им выйти на поверхность.

В течение часа я добралась до метро. Я находила утешение в том, что все происходящие за окном поезда превратилось для меня в одно размытое пятно. Громкий визг ребенка вывел меня из транса. Напротив меня молодой человек отчитывал двоих детишек ясельного возраста, пока его жена укачивала ребенка на коленях. Вокруг них царили хаос и беспорядок, но при этом в глазах жены читались абсолютные любовь и обожание. Женщина глупо улыбалась, наблюдая, как ее муж увернулся от струи яблочного сока. Я отвела глаза, нервно теребя застежку сумочки.

Наутро, после нашей ночи с Дэвидом, я еще долго плакала у стены здания, где находилась его квартира. Мне было все равно: вверх-вниз, вправо-влево, любовь или отчаяние. Но я заперла свои чувства настолько глубоко, что при каждом движении словно ощущала сковывающие меня цепи. Когда Билл вернулся из поездки, я оказала ему самый радушный прием, на который только была способна в тот момент. Но я не могла смотреть ему в глаза и не могла притворяться, что желаю его прикосновений. И если уж раньше Билл никогда не мог понять мои едва уловимые сигналы, то сейчас я сделала это для него практически невозможным.