Шрифт:
1.
– Разбудите возле ада.
– Сам проснёшься к тому времени, мажор. Не на скоростном чай, со всеми остановками едем.
Он не мажор, он родился там. Мажоры на таких поездах не ездят. А пиджак, да, понтовый.
Когда проснулся, за окном отъезжал перечёркнутый щит "Село Козлец". Значит, ещё часа полтора до Агнищева.
"Забытые богом российские версты. Люблю я дороги печаль".
В незапамятные времена - село Малые Агнищи, после революции,
Агнищевым этот город звали, пожалуй что, лишь местные. Остальные говорили попросту: "Там, возле Ада". Имея в виду градообразующее предприятие и область в целом. Это не образное выражение. Хотя, если точнее, то следует говорить: над преисподней.
Самовозгорание угля положило начало плодотворному союзу ада и Агнищева. Под землёй чёрта с три потушишь, что торф или газ, то и уголь. Разлом пламенел, дымился. Произвёл закономерные прибаутки, сказочки, которые оказались и не сказками вовсе.
Когда в очередной раз полезли тушить чёртов огонь, столкнулись лицом к лицу с его рогатыми хозяевами, составили пакт о взаимном ненападении, затем и о сотрудничестве. Над жаром трещины возник металлургический комбинат, последнее новшество - бальнеологический санаторий. Горное дело окончательно ушло в небытие с наступлением времён, когда захоронение токсических и радиоактивных отходов превзошло по выгоде добычу любых камешков.
Крестом пересекала железка Агнищев под землёй. Пятым лучом тоннель уходил в ад.
В коллекторе, на Ноль Сортировке вагоны с грузом ждали полночь, когда откроется пятая ветка. Ближе к утру из неё в коллектор шёл адский полуфабрикат для самых разных предприятий.
Человеческие поезда следовали где-то поверху, а где-то ныряли под землю. Адский подкидыш по левой пятой ветке шёл под уклоном вниз.
Туда - в адскую скотобойню ада, оттуда - на Агнищенский мясокомбинат, на выделку кожи, на швейную фабрику и прочее... Туда - химические и отходы, обратно пустые - цистерны. Обратно - в сейфах защитного цвета, в деревянных ящиках и герметично запаянных банках что-то ещё. Туда - биологические отходы, оттуда - бог весть какие препараты, мутанты для вивариев, органы и реагенты. Всё суперсовременное, в хладагентах, в кейсах с кодовыми замками.
"И поезд домчится, осталось немножко, девчонок целуйте взасос!"
К невесте, можно сказать, ехал.
Эта девчонка командировочная две недели бродила по этажам и офисам, никто её особо не замечал. Столичная девка, называется, дизайнер. Свитер до колен, лосины и кеды. Всё-таки пограничный город имеет лоск побохаче ихней столицы.
А затем приехал директор из центрального офиса и ему, видите ли, помешал кот. Кот помешал! Уму непостижимо! Мефодий... Любимец всех без исключения. Мейкунистый, громадный, патлатый. Рыжий, в белых носочках. С одной стороны у него не хватало уха, с другой - клыка. Разбойная рожа.
– Немедленно уберите!
Мефодий
Столичная девочка Маша подхватила кота на руки, скрывшись за ним целиком:
– Уже!
И больше на директора, моментально переставшего быть ей директором, не обращала внимания.
Коту сказала безапелляционно:
– Мефодий - самый лучший кот на свете. Мефодий - мой кот, Мефодий - моё счастье.
Пластиковый офис раскрылся, как подарочная коробка, всеми стенками сразу, открыв лазурное безоблачное небо.
"Женюсь".
Мефодия тащили к ней домой в усиленной скотчем коробке из-под принтера. Орал он всю дорогу благим матом.
Машка жила у родственников, и раз так сложилось, то возвращалась в столицу. Насквозь она была зелёная зоозащита. Не перекати-поле, а вроде как дом, который преумножается: людьми, зверями, проблемами... Солнцем во всю ширь веранды...
"Светлая, тёплая. Не столичная девка вообще".
Даже агитируя и нагнетая, Машка напоминала бункер выживальщиков без паранойи, при свете восковых свечей и поедаемого из банки неприкосновенного запаса.
"Сто пятьсот женюсь".
Неделя промелькнула, как один день.
В любви не признался, но билет до столицы купил, едва посадив на поезд их с котом.
"Дорога, дорога, ты знаешь так много о жизни такой непростой".
В последний день перед отпуском сослуживцы достали. Без причины, просто рожи всё те, а мысли уже далеко.
Дымили под козырьком, не надышавшись, не пройти. Перетирали, как всегда, за потрахушки, их последствия, шире: спиды всякие и про синдром ЛА в частности. Адский синдром ЛА... Каково это - жить возле ада? Какими шлюзами отделена преисподняя от наземного мира? Во всякую ли ночь над ней ядовитые миазмы клубятся, и вылетают дьяволы на перепончатых крыльях?.. Ой, такую херь несли...
Вспылил:
– Вертушка там обыкновенная на проходной! Домик при ней, будка. За поворотом налево их, адский тоннель, перекрытый шлагбаумом. Деда моего родной брат, как на пенсию вышел, там сидел, да и теперь наверняка сидит. Мы с корешами к нему через день бегали! Ему пиво, нам от бабы Нины евоной леща за это! Но и гематогенки!
Фигасе... Курилки замерли, вейперы забыли парить.
– Ты реально возлеадовец?
– Слых, а за шлагбаумом чего? Прям вот в рельсы во тьму, в жерло вулкана?
– А кто-нибудь пытался... А можно туда пройти?
– Легко.
Ключ в ад хранился где-то за вертушкой. А от самой вертушки, от сараюшек дровяных и администрации вокзальной ключи у дядь Славы всегда при себе были.
Мальчишки эту связку даже стащили один раз. Дядь Слава пива перебрал и за будку с инвентарём справить нужду пошёл. А порты-то простые, без ширинки, ремень расстёгивал на ходу. Они за связку проволочкой зацепили, и все дела. Он хороший мужик, только пил, как все, в общем. Они рванули за вертушку, а он из-за будки пьяненький: "Нюрка, крикни им, с земли вагон пришёл". Что за вагон? С сухим льдом для ада. В такие свояченица подкладывала вкусное мороженое. Они бросили ключи у вертушки, типа он сам потерял, значит, и побежали.