Чтение онлайн

– Не буду ни пить, ни курить, ни к чему мне это!

Сказал – как отрезал.

Настали трудовые будни. После победы дел не поубавилось. Вот только фронтовики соберутся вместе и по сто «фронтовых» примут, не торопятся работать.

– Мы свое на фронте выстрадали, под смертью столько годков хаживали! – отвечают какой либо урезонивающей их бабенке. Та и отстанет.

Косы да вилы на плечи и на дальние лужки пешком, сенокосная пора коротка в предгорьях.

Приехал в один из дней в деревню племянник дяди Пети, навестить солдата вернувшегося

с войны. Чудно был одет – брючки черные, узенькие, рубашка беленькая, на груди какие-то рюшечки, оборочки, как на бабьих кофточках, на ногах черные ботиночки, блестят лаком, это-то по нашей пыли!

– Чего это ты, Колян так вырядился? – донимали его мальчишки.

Объяснил он им:

– Предки мои, в восьмом колене были испанской знатью, гранды испанские богатющие»

– Да откуда ты это можешь знать?

– Генеалогическое древо свое составлял, по архивам да библиотекам! – парировал выходки мальчишек Колян.

– Какое еще геологическое дерево? – изумлялись парни.

Затеяли было дразнить его, да вертким оказался городской парень, разбил быстро парочку носов, а когда местные схватились за колы, деревянный шест в его руках чудным образом выбивал из рук нападавших их грозное оружие.

– Темнота, – смеялся Колька, – фехтовать научится надо было, нет мне среди вас равного!

Приуныли парни – а как же, наших бьют! Валерки в ту пору в деревне не было, покос далёко, чего зря туда-сюда мотаться, вот и рассудил он – оставаться на покосе пару ночей.

Лошаденка его отдохнет, попасется в ночном. Волков не опасался он, в летнюю пору не опасны они, а вот медведи!

Но у Валерки и тут припасена была хитрость – насобирал он за кузницей железяк разных ржавых, да не годных, поджег на каждой из них пороху понемножку, да и разложил вокруг своего стана. Не пойдет медведь дальше, если почует железо и запах пороха, ученые они на это, самой жизнью ученые.

В субботу въезжает Валерка на своей лошадке в деревню, а о лошади его надо сказать отдельно, особенная была лошадь, как собачка слушалась Валерку. Кто другой сядет на неё, вроде все команды выполняет, а не так, все норовит то резко повернуть, то враз остановиться, не управится с ней никак! Так к ней никто не подходил, все признали её хозяином Валерку, да и кличку дали лошади тоже – «Валерка», по имени хозяина.

Проезжает Валерка на своей лошадке мимо клуба, а там парни вместе с этим – «испанским грандом» кучкуются. Как увидели, и давай зубоскалить:

– Во! Валерка на «Валерке» едет!

Колька у них теперь вроде за вожака, каждому охота перед ним показаться. Подходит он к Валерке и говорит:

– Ну чё, дай прокатиться?

Валерка с удовольствием слез с лошади:

– На! Катайся!

Стал в сторонку и смотрит, как дальше будут развиваться события. А Колян ботиночки лопушком обмахнул и на Валерку-лошадку взгромоздился. Та только ухом повела. Понукнул её всадник. Понеслась лошадь бодрой рысью.

– Стой! Стой! – заблажил Колька.

Кое-как

развернул её обратно и к клубу подъезжает. Вспомнил про поводья и натянул их. Лошадь встала как вкопанная. Через её голову кубарем скатился «испанский гранд» Колька с лошади и брякнулся в пыль. Ну не разбился, а вот обиды и злости много в нем сразу накопилось. Да и как её не быть – ржут парни, а на крыльце девчонки заливаются от смеха.

Колька сразу к Валерке и за грудки его давай трясти:

– Все ты, – орет, – со своей дурацкой лошадью!

Валерка так легонько его руки отвел, чудно так перехватил, не по-деревенски крутанулся, и Колька брякнулся на колени в пыль.

– Ах, ты так! – злость и обида вскипели в крови «испанского гранда».

Оторвал он кол поухватистей от ограды и на Валерку. Парни не успели даже встать между ними! Валерка с места не сдвинулся, только боком повернулся и на удар выбросил правую руку вперед и вверх, раз, поворот и Колька снова кувыркнулся через собственное оружие.

– Все, – спокойно так сказал Валерка, – надоел ты мне!»

Кинулись мы к Валерке:

– Что, да как, научи и нас так же!

Отмахнулся он:

– Потом, потом,– говорит.

Развернулся и пошел прямиком к подвыпившим фронтовикам. Те, отдыхая, сидели на лавочке, дымили махоркой и наблюдали за потасовкой парней.

– Что, отцы, защитники, сидим, отдыхаем? – на Колькин вопрос они только бровью повели.

– Мы, трудились не покладая рук, «Все для фронта, все для победы!», думали – вот вернетесь вы, жить полегчает, а вы? Пиво, да самогонку день-деньской хлещете, толку от вас никакого!

– Ну, ну, ты полегче, пацан! – лениво огрызнулся Валеркин сосед, дядя Ваня, – походил бы под смертью, с наше, так знал бы почем он этот фронтовой порох!

– Не моя вина, что годами не вышел и на фронт не попал, а попал бы, так не драпал бы до Москвы, пока задницей в Кремль не уперся,– эк как понесло Валерку!

Фронтовики аж задохнулись от гнева:

– Ну, ты, щенок, мы кровью своей, жизнями своими, победу добыли, а ты нас срамить, да поганить вздумал!

– А что бы без нас, нашей помощи стоила ваша кровь да жизнь? – срезал их порыв Валерка, – а вернулись вы и за работу? Так сразу бабам да нам пацанятам полегчало? «фронтовые сто грамм, фронтовые сто грамм», только и слышно от вас, да перекуры бесконечные, лишние рабочие руки так сейчас ох, нужны!»

Переглянулись мужики, потупились:

– Ты нас не кори, привыкли мы к выпивке, да крепкому табачку, вот повзрослеешь и сам пристрастишься, понимать нас тогда станешь.

– Ни пить, ни курить я не буду, – твердо заявил Валерка, – глупости это все, человек без этого обходиться может. Вот, если курить человеку было необходимо, так он с трубой на голове рождался бы, дым выходил легко, а пить было так важно – то три ноги у него было бы, домой всегда доходил, не в пример некоторым не валялся под заборами! А для работы и всего остального у него все есть!