Vozdooh
Шрифт:
Конфликтов я всегда избегал, если в России я без проблем мог за себя постоять, то в Дании все было иначе. Но я особо никуда и не лез, крутые парни разбирались между собой, я просто был в стороне. У меня всегда были деньги и всегда были сигареты, меня не трогали! Умение постоять за себя, по моему опыту, очень зависит от владения языком. Датский язык трудный, и я долго говорил на английском. Конечно, я общался и с датчанами, но на тот момент почти все мои друзья были иностранцами. У меня было преимущество, что я мог хорошо говорить на английском. Второе преимущество, что в Дании не дублируют кино, у них субтитры. Я смотрел американские фильмы и читал субтитры. Именно так в течение нескольких лет я выучил датскую грамматику.
Настал день, когда меня отвезли в интернат. Он был в часе езды от Орхуса. Мне пришлось уйти с обеих моих работ, и денег совсем не стало.
Надолго меня в том интернате не хватило, я умолял маму вытащить меня оттуда и предлагал разные варианты, готов был сам устроиться в местную школу. Ответ был: «Нет, ты должен доучиться!» Должен! Должен! Должен! Это я слышал всю жизнь. Я все время что-то был должен: то родителям, то школам, то еще кому-то. Я тогда сказал маме, что если она меня не вытащит отсюда, то я сам себя вытащу. На этой почве мы сильно поругались, и, конечно, она ничего не сделала. Но интернат я вскоре покинул.
Почти каждую неделю часть учеников из девятого и десятого классов ходили в местный городок выпивать. В один вечер, вскоре после нашего с мамой скандала, нас собралась большая компания. Обычно, погуляв, мы тихо возвращались в интернат и расходились по комнатам. Но в этот раз мы переборщили с алкоголем и спалились, когда пробирались обратно. Меня поймали, так как мне было плохо и меня тошнило. Пошел шухер по всему интернату, и оказалось, что почти четверть школы была пьяна. На следующий день администрация устроила массовую казнь. Отчислили около тридцати человек. Неумышленно, но я снова устроил себе освобождение из интерната. А заодно и всем остальным. Хотя, кто его знает, может, те, кого отчислили вместе со мной, тоже не хотели там быть, раз пили, я не знаю. Теперь я боялся возвращаться домой, и не зря боялся. Мама и отчим встретили меня, мягко говоря, без восторга. Мне сказали, что если я не устроюсь в школу, то могу искать себе другой дом.
Я умудрился добиться встречи с директрисой из моей предыдущей школы. Да, той самой, которая порекомендовала отправить меня в интернат. Я стоял на коленях в ее кабинете и умолял взять меня назад. Я не помню, что я ей наплел, но она согласилась, и я доучился там девятый класс. В Дании, как и в России, в обязательной образовательной программе девять классов. Потом можно идти в десятый или сразу в гимназию. Я не хотел больше учиться, я хотел работать, быть самостоятельным и как можно быстрее свалить от мамы с отчимом. Я вернулся к мяснику, хотя в принципе его особо и не покидал. Пока я был в интернате, подрабатывал у него иногда по субботам, мы не разорвали связь. На полное время нормальной работы в моем возрасте было не найти.
Осенью я начал учиться в бизнес-колледже. Туда можно было поступить после девятого класса, и там платили стипендию. Если честно, я там учился только ради стипендии, плюс подрабатывал. Днем ходил в колледж, а после обеда на работу к мяснику. Все мои дружки в это время гуляли. Я тоже хотел гулять, и иногда бывало, что я приходил к мяснику в состоянии, что называется, «в хлам». Еле стоял на ногах и мыл посуду. Мясник тоже любил выпить, в холодильнике с тушками всегда стоял ящик пива, а то и два. Примерно за пятнадцать минут до закрытия лавки он открывал первую бутылку пива. И всегда открывал одну для меня. Или просил меня открыть обе и ждать, пока он обслужит последних клиентов. В целом мне нравилось работать у него, он был порядочный человек, и я многому научился у него. Сейчас я пишу это, и, хотя я давно бросил пить алкоголь, память о холодном пиве и сигарете после тяжелой работы заставила меня смеяться. Я помню в точности, как это было на вкус. Иногда, закрыв лавку, мы шли в местный бар, где продолжали, а потом я садился на мой мопед и летел домой. В прямом смысле, я летел. В тот год я кое-как доучился.
На следующий год я поступил в техническое училище, где тоже платили стипендию, но побольше, чем в колледже. Это была школа для тех, кто, как и я, не мог или не хотел учиться. Нас учили работать с металлом и деревом, с электрикой и авто. Но вся суть была в том, что училище устраивало студентов на работу. Конечно, в основном это были низкооплачиваемые должности.
Я вернулся назад в школу, в то место, откуда попал на фабрику. Просил прощения и просил преподавателя взять меня назад. Он был очень хороший мужик, добрый и порядочный. У меня никогда не было проблем попросить прощения, если я накосячил. Самое ценное, что я понимал уже тогда, – это нести ответственность за свои действия, признавать ошибки и просить прощения от сердца, неважно, какой будет исход. И он взял меня назад, а вскоре нашел мне новую работу в порту. Но работа была не на полное время, это был парт-тайм со второй половины дня. В конце августа я вернулся в бизнес-колледж, взял там следующий курс, днем учился, а вечером работал в порту.
К тому времени я съехал от мамы и отчима – отец помог мне арендовать свою собственную квартиру. Под конец года я решил бросить колледж и перейти работать в порт на полное время. Но из-за моей бурной ночной жизни я не мог вовремя вставать по утрам и часто опаздывал. На меня стали косо поглядывать.
В конце концов я понял, что хочу изменить свой круг общения и привести себя в порядок. Я был недоволен моей ситуацией и своей жизнью в целом. И у меня появилась идея. Чего боится каждый молодой парень в России? Ну, я не знаю, как сейчас, но в то время, даже будучи в Дании, я боялся повестки из военкомата. Так как дела на работе шли не очень хорошо, я решил сделать ход конем и сказал шефу, что собираюсь идти в армию, и просил его оставить место для меня после службы. Он согласился, и я ушел с работы.
В Дании тоже был призыв, но на момент призывного возраста я еще не был гражданином этой страны, а на неграждан призыв не распространялся. Когда я решил добровольно пойти в армию, я уже получил гражданство благодаря маме. Армия в Дании – это санаторий по сравнению с Россией, да и еще деньги платят. В военкомате мне сказали, что граждане Дании, родившиеся в другой стране, должны письменно обратиться к королеве и получить разрешение на службу в армии. Я написал такое письмо, прошло немного времени, и я получил ответ. Мне разрешили. И вот я снова пришел в военкомат. Медкомиссия – все отлично, прошел в другой зал, где была какая-то теория, – тоже все прошел, и под конец нужно было тянуть билетик. И угадайте, какой я вытянул? Конечно же, «белый билет». Члены комиссии посмотрели на меня и чуть ли не хором спросили: «Ты точно хочешь идти?» – «Да!» – гордо ответил я.
Идти по контракту в армию я должен был в августе. Но чем меньше оставалось времени до конца лета, тем больше я понимал, что в армию я идти больше не хочу. У меня появились новые друзья, с которыми мне было интересно. В общем, я понял, что погорячился с армией. Я сел и написал письмо в казарму, в которую должен был явиться. Написал, что я извиняюсь, но я уезжаю жить в Россию. Я решил, что переезд в другую страну будет лучшим объяснением моей неявки, чем то, что я просто «передумал». Отправил письмо и со спокойной душой решил закончить учебу в том самом бизнес-колледже, который я так и не окончил. Мне нужна была стипендия, у меня совсем было туго с деньгами, и я не знал, как мне заработать их легальным способом. Нелегальным способом зарабатывать я не хотел. Вокруг меня был один нелегал, и, с одной стороны, я хотел в армию, чтобы уйти от всего этого, а с другой стороны, мои новые знакомства впервые были настоящими, а не бездушными, как я это видел у датчан. Но в армию я точно перехотел идти.