Война
Шрифт:
Потом в дело вмешалась японская миссия в Сеуле, а затем в Мозампо вслед за нашей канонерской лодкой прибыли два японских крейсера. Нагрянувший на них командир военно-морской базы Такесики на острове Цусима японский вице-адмирал Хидака Сонодзё заявил, что Япония не допустит приобретение намеченного Россией земельного участка.
В общем, как в своё время говорил адмирал Дубасов: «Как только преимущество в соотношении морских сил на Дальнем Востоке будет у японцев, те сразу обнаглеют».
Пришлось Штейну выкупать другие участки, но из-за происков японцев приобрести их в полном объеме оказалось невозможным.
Дошло даже до того, что ими была приобретена даже часть суши, появляющаяся во время морского отлива, но зато примыкающая к лучшей части нашей береговой линии. Таким образом, русский участок был лишен сообщения с морем.
Это переполнило терпение русской стороны. Александры Третий приказал барону Розену выступить в Токио с серьезными представлениями по поводу японского адмирала Хидака.
Словесные обвинения русского посланника успехом не увенчались. Предложенное им полюбовное разрешение возникших затруднений было отвергнуто. Японское правительство упорно отрицало свою причастность к эпизоду в Мозампо и отправляла российскую дипломатию в… В Сеул.
Но и Корея оказалась такой же несговорчивой, как и Япония. Ответ корейского правительства был уклончивый. Оно настаивало на праве владельцев свободно распоряжаться своими землями и говорило, что покупка участка не касается ни центрального правительства Кореи, ни местных властей.
В общем, дипломатическая бодяга длилась почти год. В результате на закупленном участке мы построили гостиницу, склады и продолжали настаивать на незаконной скупке участков японцем Хасама.
После того, как вице-адмирал Скрыдлов провёл учебные стрельбы на рейде Мозампо, японцы довели количество вымпелов на базе Такесики на острове Цусима до одиннадцати. А в самой Японии началась газетная истерия против русских гадзинов. Дошло до призывов водрузить «солнечный флаг» в Уральских горах.
Напряжение нарастало, и тут последовали события в Ливадии, смена императора в Российской империи. Пока Николай занимался поиском убийц родителей, брата и сестры, наш славный МИД пошел по испытанному пути, то есть на попятную. Граф Владимир Николаевич Ламсдорф хоть и был сторонником расширения наших территорий на Дальнем Востоке, но политиком был очень осторожным. И такое обострение взаимоотношений его несколько напугало.
А дальше в России события понеслись вскачь. Покушение на императора перед коронацией, эксцесс английских офицеров в Гатчинском парке, когда была ранена императрица и, только благодаря покойному Севастьянычу, остались целыми и невредимыми сыновья Николая. Потом гвардейский переворот и приход на Балтику английской и немецкой эскадр.
Далее шаткий мир с Англией и подготовка к войне. Никто уже не сомневался, что войне с Японией быть. В этих условиях наш МИД «потребовал» от Кореи уступки нам в том же Мозампо или в его окрестностях другого подходящего участка под нашу военно-морскую базу, но значительно больше размерами и на концессионном основании, то есть чтобы земля была выкуплена у населения самим
Понятно, что Корея обалдела, а Япония встала на дыбы от нашей наглости, но пополнение Тихоокеанской эскадры тремя эскадренными броненосцами, двумя броненосными крейсерами 1 ранга и пятью второго заставили императора Коджона и Токийское правительство искать компромиссы.
А наш МИД по указанию Николая продолжал давить. Кореи предложили продать нам остров Каргодо. Как посчитало Морское ведомство из-за меньшего и бодаться-то незачем. Когда эта информация дошла до японцев, в Токио начались стихийные митинги. Партия войны в правительстве, которая практически полностью состояла из членов общества «Чёрный дракон» требовала немедленно начать войну, надеясь на военную поддержку Англии.
Партия мира под руководством маркиза Ито приложило множество дипломатических усилий, чтобы война не началась в конце прошлого года. Мы на мирное разрешение этого вопроса пошли только из-за того, что нам необходимо было ещё где-то полгода, чтобы привести Маньчжурскую армию и Тихоокеанский флот к более-менее удовлетворительной готовности к началу боевых действий.
Тогда в результате различных соглашений было решено, что мы можем ограничиться небольшой концессией на материке, если только корейское правительство примет на себя обязательство ни под каким видом не отчуждать и не предоставлять в пользование иностранцам или какой-либо иной державе никакой части острова Каргодо.
Японцы после этого несколько успокоились, их базу Такесики покинули стянутые для усиления корабли из первой и второй эскадр. Однако, с тех пор любой заход в Мозампо русского военного корабля вызывал поток телеграмм и депеш японских дипломатов с возмущениями о нарушении договорённостей.
Не меньше японцы были недовольны нашей политикой в Китае. Ещё с сентября одна тысяча девятисотого года после подавления основных очагов восстания ихэтуаней русское правительство начало переговоры с центральным китайским правительством по Маньчжурии, которая была оккупирована русскими войсками.
Это вызвало, мягко сказано, недовольство всех стран коалиции. Оно усилилось после того, как наш МИД заявил, на каких условиях мы выведем войска из Маньчжурии, оставив лишь охранные части, подчиненные правлению КВЖД.
Первое, России необходима гарантия безопасности зоны КВЖД, Квантунского полуострова и русской границы по Амуру. Второе, принцип наибольшего благоприятствования в Маньчжурии для русских купцов и промышленников. Третье. Военное присутствие европейских государств, а также США и Японии в Маньчжурии должно быть исключено, а экономическое – сведено к минимуму.
Параллельно русские власти вели переговоры с туземными властями на местах. Адмирал Алексеев успешно провёл переговоры с мукденским цзянь-цзюнем Цзженом. В ноябре с ним было заключено временное соглашение, по которому в провинции была восстановлена власть цзянь-цзюня и китайской администрации, но под контролем русского руководства, которое получало по этому соглашению право держать в провинции свои войска. Китайские же военные подразделения обезоруживались и распускались. Точнее, они уже были разоружены во время захвата Мукдена и других городов провинции.