Чтение онлайн

Она не знала, откуда они знали, что ее вели на казнь. Император только вынес приговор. Они будто знали заранее, что она тут будет… но это разве было возможно?

— Это не нужно, — сказал убийца. — Мне будет проще отвести ее, не привлекая внимание отрядом стражи.

Рема надеялась, что ранга Натенека хватит, чтобы солдаты ушли. Если отряд окружит ее, шанса на побег не будет.

— Конечно, капитан, — ответил мужчина. Он вернулся в строй, группа пошла к военному лагерю. Отряд прошел, Рема поняла, что несколько солдат были женщинами.

— Идем, — буркнул Натенек.

Он надел капюшон на голову. Рема тоже так сделала, закрывшись от солнца и взглядов. Они шли к городу в тишине.

Высокие здания обрамляли узкую улицу, стояли так близко друг к другу, что соприкасались. Люди быстро проходили мимо, опустив головы, не глядя на Натенека или Рему, хоть он тянул ее за веревку.

Людей было достаточно, чтобы она могла скрыться в толпе, если вырвется из пут.

Она медленно спрятала ладони под плащ, скрыв их из виду. Ей пришлось идти ближе к Натенеку, чтобы он не заметил, что веревка была натянута.

Они завернули за угол, что-то зацепилось за лодыжку Ремы, и она упала. Она сильно ударилась о землю, не смогла остановить падение. Натенек склонился. Она думала, что он поможет ей, но он вытащил из сапога сверток бумаги и опустил на землю, поправил шнурки на сапогах. Другой мужчина остановился, помог Реме встать. Мужчина улыбнулся и ушел, спрятав сверток в рукав.

Натенек встал и дернул за веревку, потащил ее по улице. Она хотела спросить у него, что сейчас случилось, но он тряхнул головой. Кто-то следил за ними. Она это ощущала. Инстинкт говорил играть роль пленницы, и она пыталась вырваться. Он потянул, она вытерла щеку, будто плакала.

Пару улиц спустя мужчина врезался в плечо Ремы, сбив ее. Натенек оттолкнул от нее мужчину. Она могла поклясться, что мужчина забрал у Натенека кусочек бумаги.

— Я хочу знать, что происходит, — потребовала Рема.

— Ты знаешь, что я — член отряда устранения, — Рема кивнула, слушая его слова. — Я поклялся и верен сохранению королевского рода.

Он хотел сказать, что был на другом задании? Он обменивался записками с убийцами? Он хотел отвести ее в башню казни и убить кого-то еще? Если его волновал королевский род, он должен хотеть усадить ее на трон, а не поддерживать императора Хамена. Но он поклялся императору, а не ей.

Они завернули за угол на людную улицу. Несколько тележек с едой были наполнены яркими фруктами и овощами, стояли с одной стороны, а с другой — тележки с товарами. Люди покупали товары, стояли под навесами, пытаясь избежать палящего солнца. Рема не была на рынке в родном Джарко, но она подозревала, что это место было похожим. Она смотрела, как люди покупали кожаные пояса, свечи и приборы для еды. Ее желудок заурчал от запаха жареного мяса.

Рема думала, что ей хватит этой активности для побега. Она ослабила узлы на запястьях. Четыре солдата стояли впереди, спрашивали у людей бумаги. Она хотела спросить, зачем эти бумаги, но Натенек шагнул влево, чтобы обойти солдат. Рема поспешила за ним, чтобы он не видел, что она развязала руки. Она сняла веревку с запястий, держала ее и выжидала момент. Солдаты кивнули Натенеку, пропуская его без вопросов.

Узкий проем

меж двух телег с едой вел в переулок. Рема бросила веревку и шагнула между тележек. Никто не заметил, и она побежала по переулку. На одном из зданий была стремянка, она схватилась за нее, залезла как можно быстрее. Она не осмелилась оглянуться, чтобы увидеть, побежал ли за ней Натенек.

Она побежала по крыше, завязала плащ на поясе. На краю крыши она прыгнула, попала на соседнюю крышу в трех футах.

— Стой! — закричал Натенек. Шаги быстро приближались.

У следующего края она заметила лестницу, спустилась, зная, что Натенек за ней.

Она побежала к главной улице, заметила мужчину с серой тканью на ногах. Она забрала плащ мужчины, бросила ему свой и побежала прочь. Плач окутал ее плечи, и она заставила себя идти, чтобы слиться. У некоторых были подняты капюшоны, и Рема закрыла своим капюшоном лицо. Плащ был ей длинным. Натенек, если повезет, не будет искать ее в другом цвете.

Рема остановилась у телеги, осмотрела плетеные корзинки, словно на рынке. Она взяла корзинку, сделала вид, что изучает дно, а сама в тайне оглядела улицу. Натенека не было видно.

Рема опустила корзинку и медленно пошла прочь. Она надеялась найти торговый порт и забраться незаметно на корабль. Она остановилась у телеги с кожаными сапогами. Она разглядывала пару и спросила при этом, в какой стороне порт.

Продавец прищурился, забавно разглядывая ее.

— Ты не отсюда, да?

Она забыла о своем акценте.

— Да, — она не могла привлекать к себе внимания. Савенек говорил ей врать с логикой. — Я прибыла с отцом на корабле с южных островов. Мы остановились разгрузить товары. Мне нужно вернуться, пока он не заметил, что я уходила.

Мужчина улыбнулся.

— Торговый порт там, — он указал за нее.

Она поспешила прочь, спеша оторваться от убийцы. Рема посмотрела на солнце, пытаясь понять направление. Она заставила себя идти медленно, направлялась к океану. После трех улиц торговцы пропали, толпа почти рассеялась. Рема ощущала себя открытой, не снимала капюшон, опустила голову и делала вид, что идет решительно.

Пятеро в военной форме шли к ней. Переулков тут не было, и она шла прямо, отчаянно надеясь, что у нее не попросят бумаги. Она вспомнила, что Натенек обходил таких слева, так что подвинулась. Мужчины говорили и смеялись, не казались отрядом. Может, шли с поста.

Ее сердце забилось быстрее возле группы. Она старалась двигаться уверенно, смотрела вниз, чтобы не вызвать беду. Мужчины оказались за ней, и Рема обрадовалась, что ее не заметили.

— Рема! — позвал мужчина.

Она оглянулась, пыталась понять, кто позвал ее. Она развернулась, никого не увидев. Все пятеро солдат смотрели на нее, улыбаясь. Ее словно облили из ведра холодной водой. Они знали, кем она была. Рема отпрянула, не зная, сможет ли убежать от них.

— Тебя ищут, — дразнил один. Они встали шире, перекрыли улицу, не оставляя ей выбора. А если с другой стороны ее ждут солдаты? Она расстегнула плащ, чтобы он не мешался под ногами. Ей оставалось лишь бежать и прятаться.