Война песка

Ракета прошла, как мне показалось, над самой головой, воткнулась в песчаный вал. Громыхнуло, в месте прилета образовалась здоровенная вмятина, тут же начала заполняться серо-желтым крошевом.

Первое, белое солнце должно было вот-вот взойти, и ночная серость понемногу уступала место дневному разноцветью.

— Готовность пять минут, — прокрякала рация в лапище Ричардсона, причем сделала это голосом Цзяня, и я невольно поежился.

Узкоглазый комвзвода находился за нашими

спинами, и это меня сильно беспокоило. Хотелось развернуться, проверить, что он не подкрадывается с ножом, не разглядывает меня ласково и в то же время кровожадно.

С соратниками я не делился, но наверняка нечто похожее испытывали и Вася, и Сыч, все, кто видел разгар каннибальского пиршества.

— Обалдеть, что-то оно как-то не очень получается, — сказал Эрик без энтузиазма, изучая результаты прилета.

Крепостной вал, построенный безголовцами и столбоходами, выглядел хлипким, и ракеты вроде бы должны были разрушить его. Но пока не выходило — хреновина эта оседала, но не разваливалась, а что творилось за ней, видеть могли разве что операторы дронов.

Да еще наши береглись, явно опасались попасть в две башни, что поднимались внутри вражеского логова.

— Минута! — сообщил Цзянь.

Вернулся он к нам позавчера, и счастье, что после этого мы с ним практически не виделись. Наш изрядно пострадавший — больше половины убитых — взвод пополняли новыми людьми, прогоняли их через санчасть, стрельбище и склады, так что командир был занят утра до ночи.

Нам же вчера дали отдохнуть, хотя отдых свелся к написанию рапортов и ответам на вопросы по поводу того, что происходило во время нашего вояжа на полигон, в подземелья и внутренности дредноута. Хорошо хоть к вечеру — с невероятной скоростью — вернули в строй всех, кто получил раны, даже Ричардсона с простреленным бедром.

Комотделения прихрамывал, но двигался бодро.

— Пошли, шакалья титька, — буркнул он, когда последняя ракета взметнула в светлеющее небо центнеры песка.

Мы вскочили и побежали вперед.

Начальство решило атаковать крепость псевдоживых существ с двух очевидных направлений, с востока, и с юга. С севера не зайдешь, там зыбучие пески, с запада, со стороны башни с проломом, можно, но это слишком далекий охват, и вряд ли он понадобится.

Наша рота вышла на рубеж атаки с юга, со стороны кубов.

— Вот покажем супостатам, — пробормотал Вася, трюхавший рядом со мной.

На валу наметилось движение, безголовцы появились тут и там, замахали длинными конечностями. Встали между ними тощие фигуры столбоходов, заскрежетали железные сочленения, грохнули первые выстрелы, хотя с такой дистанции пользы от них не было.

— Это что за твари такие? — вопросил Бадр, молодой сириец, попавший к нам в отделение и вообще на полигон только вчера утром, и пока не отошедший от шока.

— Скоро узнаешь, — ворчливо отозвался Хамид.

Поначалу он решил учинить опеку над собратом по

вере, но затем обнаружил, к своему ужасу и удивлению, что уроженец Дамаска, взявший автомат в десять лет и с тех пор непрерывно воевавший, в Аллаха не верует, что он полный и законченный атеист.

Один из столбоходов махнул сетчатым «крылом», свистнула зажатая в нем праща. Сложенные из окаменевшего песка шарики ударили по бархану перед нами, оставив крохотные лунки.

— Огонь! — приказал Ричардсон, и пошло веселье.

«Калаш» привычно дернулся в руках, и я с ходу попал, куда целил, в безголовца с выпуклостью на груди. Тот пошатнулся, осел набок, но тут же выпрямился, искрами и громогласным звяканьем окутался стоявший рядом с ним столбоход.

Согнулся, точно попытался укрыться, и между ног на валу у него высунулась толстая черная труба.

— И это еще что?! — воскликнул Ингвар.

На норвежца я теперь тоже посматривал с опаской и старался не оставаться с ним наедине. Слишком хорошо я помнил крохотный блокнотик, где четко и системно, вплоть до мельчайших деталей, были изложены сведения о ЧВК «Земля» и полигоне «Инферно»… собранные не пойми для кого.

Ингвар же делал вид, что все нормально, ничего не случилось, и с самого возвращения с прошлой вылазки мы с ним не разговаривали.

— Сюрприз, — заметил Вася.

До вала оставалось метров пятьдесят, и видно было, что черные трубы диаметром сантиметров в пять появляются на нем одна за другой.

— Залег… — довести команду до конца Ричардсон не успел.

Трубы окутались дымом, с ревом изрыгнули огонь, и хлестнул по нашим рядам каменный град. Я начал падать, не дожидаясь приказа, от удара в плечо онемела левая рука, загудела башка, хотя по ней прилетело вскользь, и захрустел подо мной холодный пока еще песок.

Я выставил вперед автомат, заворочал башкой.

Наши вроде все были живы, шевелились, отползали в ямки и ложбинки, а вот в первом отделении, судя по воплям нового командира, все обстояло не так благополучно. Возглавлял его теперь итальянец, откликавшийся на Карло, громогласный, бровастый, с черными глазищами навыкате.

— Куда побежал, твою маму!? — орал он. — А ну лежать! Васкес, проверь, что с Христо! Быстро, твою маму!!

— Какой громкий, — сказал Вася с видимым уважением. — Это у них огнестрел, что ли?

— Вперед, вперед! Пошли! — на этот раз Цзянь напомнил о себе через все рации, в том числе и через мою, висящую на бронике.

Общались по открытому каналу, без шифровки, предполагая, что противник нас слушать не может, а если и может, то ничего не поймет.

Но кто его знает…

Ведь наши стратеги также исходили из того, что «псевдоживые» безголовцы и столбоходы куда сильнее нас в рукопашной, но из оружия у них только примитивное метательное. Однако развивались эти существа куда быстрее, чем могли представить офицеры и умные головы.