Чтение онлайн

При звуке голоса Морэма Трой обернулся. Голову он держал слегка склоненной на бок, будто прислушиваясь к чему-то. Обычная полуулыбка, которая обычно была у него в годы жизни в Ревлстоне, бесследно ушла, стерлась с его губ.

— Позовите Кеана, — сказал он кратко. — Я хочу поговорить с ним.

Кеана был поблизости; услышав Троя, он сразу же подошел.

Уловив на слух приближение хилтмарка, Трой сказал:

— Сопроводи меня. Я намерен обойти Боевую Стражу.

— Трой, друг мой, — пробормотал Кеан. — Не мучай себя.

Трой напряженно стоял, непреклонный, не допуская отлагательства.

— Я —

вомарк. Я хочу показать своим воинам, что слепота не остановит меня. Морэм почувствовал приближение слез, но сдержал их. Он криво улыбнулся Кеану, кивнув в ответ на молчаливый вопрос ветерана. Кеан отсалютовал Трою, хотя тот и не мог его видеть. Затем взял вомарка за руку и повел к Боевым Дозорам.

Лорд Морэм наблюдал, как они двигались среди воинов — как страдающее соболезнование Кеана сопровождает несгибаемую беспомощность Троя — от одного Дозора к другому. Он сколько мог терпел это зрелище и заглушал боль в сердце. К счастью, испытание было недолгим. Преследование Душераздирателя не давало времени Трою обойти всю Боевую Стражу. Вскоре Морэм был уже верхом на своем ранихине Дринни, сыне Ханерил, и скакал по направлению к Кравенхоу.

Большую часть этого дня он провел, наблюдая за вомарком. Но на следующее утро, когда Боевая Стража уже вплотную приближалась к Дремучему Удушителю, он был вынужден обратить внимание на задачу, стоявшую перед ним. У него было задумано несколько способов попытаться выполнить свое обещание. Он мыслительно объединился с Лордом Каллендриллом, и они совместно, соединив знания и интуицию, искали ключ к выходу из затруднений Морэма. В своем страхе, он надеялся обрести мужество в этом обсуждении, но боль, вызванная самонедоверием Каллендрилла, не давала ему такой возможности. Вместо того, чтобы обретать силу, Морэм ее отдавал.

С помощью Каллендрилла он выработал для себя план выполнения этой задачи, обдумал ряд возможных ответных действий на те опасности и подобия успеха, которые могли встретиться. Однако ничего действительно действенного полудню он так и не придумал. Но весь запас времени был уже израсходован. Боевая Стража достигла, пошатываясь, самого края Дремучего Удушителя.

И здесь, лицом к лицу с последними остатками сознания Всеединого Леса, Лорд Морэм начал испытывать всю горечь своей несостоятельности.

Тьма Удушителя, атавистическая ярость оставили его усилия безрезультатными, он чувствовал себя как человек без пальцев. Первые деревья были в дюжине ярдов от него. Словно стоящие невпопад колонны, они вырастали неожиданно из земли, без кустарника или кустов на подступах к ним и без подлеска хаотичной зелени, на котором бы они стояли. Сначала они были редкими: так далеко, как он мог видеть, они росли не достаточно густо, чтобы закрывать свет солнца. Тем не менее, тень среди них становилась гуще, сгущающийся в глубине мрак отталкивал солнечный свет. Уже на небольшом расстоянии погруженная во мрак воля Леса становилась почти осязаемым отрицанием возможности прохождения через него. У Морэма было ощущение, будто он всматривается в бездонную глубину.

Идея, что с таким вот местом может быть заключена какая-либо сделка, казалась теперь безумием, тщеславием, сотканным из мечтаний. Долгое время он только стоял перед Удушителем и изумленно смотрел, со стонущим холодным страхом на душе.

Но Трой сомнений не проявлял.

Когда Кеан сообщил ему, что они прибыли, он повернул Мехрила и начал отдавать приказы. — Хорошо, хилтмарк, — сказал он повелительно. — Давай готовиться к этому. Всех накормить. Можно пополнить запасы, но делать это быстро. После этого придвинуть бойцов к Лесу на расстояние выстрела лука и образовать дугу вокруг Лорда Морэма. Сделать ее такой широкой, как только будет возможно, сохраняя ее плотной — я не хочу, чтобы Душераздиратель прорвался. Лорд Каллендрилл, думаю, что вы будете сражаться с Боевой Стражей.

И, Кеан… Я хочу поговорить с воинами, пока они будут есть. Я сам объясню им все.

— Хорошо, вомарк, — Кеан звучал далеким, ушедшим в цитадель своего мужества; в чертах его лица явно проступала решительность. Он ответил на салют Троя, затем повернулся и отдал свои приказания Аморин. Вместе они занялись последней подготовкой Боевой Стражи.

Трой повернул Мехрила обратно. Он попытался оказаться с Морэмом лицом к лицу, но ошибся на несколько футов. — Пожалуй, тебе следовало бы уже начинать, — сказал он. — У нас слишком мало времени.

— Я подожду, пока ты поговоришь с Боевой Стражей. — Морэм с досадой увидел, что лицо Троя исказила гримаса от открытия, что он неправильно оценил место расположения Лорда. — Мне необходимо много силы.

Нужно некоторое время, чтобы я мог сосредоточиться.

Трой резко кивнул головой, и можно было подумать, что он собирался наблюдать за приготовлениями Боевой Стражи.

Вместе они остались дожидаться сигнала Кеана. Лорд Каллендрилл задержался только чтобы сказать им:

— Морэм, Высокий Лорд не имела сомнений по поводу твоего соответствия бремени этих времен. И она — необычно верный оцениватель людей. Мой брат, твоей веры будет достаточно. — Голос его был мягким, но это неявно подчеркивало, что он предполагает, что его собственная вера недостаточна. Затем он пошел прочь от Удушителя, чтобы занять свое место рядом с воинами, оставив Морэма борющимся с наворачивающимися слезами.

Немного позже Кеан доложил, что Боевая Стража готова выслушать Троя. Вомарк попросил Кеана проводить его к месту, с которого он мог бы говорить, и они рысью ускакали вместе. Лорд Морэм отправился вслед за ними. Ему хотелось услышать речь вомарка.

Трой стоял внутри широкой арки воинов. Ему не нужно было требовать молчания. За исключением звуков еды, воины были совершенно молчаливы, слишком изнуренные, чтобы разговаривать. Последние три дня они шли через боль и в полном молчании, и сейчас поглощали свою пищу с ошеломляющей безжизненностью. Шевеля челюстями, глядя безвыразительными глазами, они выглядели подобно скелетам, голым сухим костям, оживленными некой вовсе не их одержимостью.

Морэм не мог сдержать слез. Они бежали по его скулам, капали теплой болью на руки, которые держали его посох.

И все же он был рад тому, что Трой не мог видеть, что его планы сделали с Боевой Стражей.

Вомарк Хайл Трой стоял лицом к воинам, держа свою голову так, словно предлагая осмотреть свои ожоги. Сидя на спине Мехрила, он был скован самодисциплиной — жестоким отрицанием собственной презренности. Как только он начал говорить, его голос стал хриплым, с борющимися в нем побуждениями, но становился все более твердым, пока он говорил.