Чтение онлайн

И народа набежало действительно много. Прием был сорван, а нас допрашивала полиция в виде аж целого полицмейстера, срочно выдернутого из постели. Пришлось ему побеспокоить свой простатит, чему он был очень не рад.

С нас долго снимали показания. Тут было все вроде ясно. Я соврал, что граф отозвал меня в сторонку и попытался меня застрелить — в пользу этой версии говорили и пистолет со старинной монограммой, и пятна пороха на руках и лице графа. Точнее, на переломанной в двух местах руке, предплечье я ему просто разломал напрочь.

А вот граф не помнил ничего. Гвор

исчез полностью, как будто его и не было. То есть, по его словам, он обнаружил себя возле нас, рука была сломана, рядом валялся разряженный пистолет. А до этого — день выпал из его памяти. Ну тут дело было ясное, и ждать визита графского вирника мне не стоило — это была явная самозащита. А вот с ним пускай разбираются другие, и я знал кто. Вот завтра я озадачу Радомира…

А вышло совсем наоборот. Озадачил он меня.

— Вас никак нельзя оставить одних, — сварливо буркнул Радомир.

— Никак, — подтвердил я, качая ногой, сидя на кресле у него в гостиной. — Особенно ее.

— Ну да, глупо было с ее стороны так подставляться под пулю. Хоть и действовала девочка на инстинктах.

— Именно. Могла бы Кощной Потворой его отоварить.

— А вот этого не надо. То, что Разумовская ей владеет, другим лучше не знать. Ее прошлое, в том числе и служба — часть государственной тайны, пусть так и остается.

— А если бы ей в лоб прилетело?

— А ты на что? — дернул плечом Радомир. — Ты лучше расскажи, как ты вышел на Ускорение. Я только начал тебе его основы преподавать…

— Сам не знаю. Так получилось. Я помню эти уроки, но после встречи со Зверем из Бездны у меня это вылетает само. И в полном объеме.

— В полном объеме, говоришь? — старик встал с кресла. — А ну-ка пойдем в сад, покажешь мне, в каком «объеме».

Судя по насмешливому тону старика, он скептически отнесся к моим достижениям.

— Становись в круг, — он очертил его рукой.

Правильно, русская система боя такой и была. Это только в других все делается по квадратам, в Русском Стиле этих ограничений нет.

— А теперь защищайся! — и старик резко вошел в режим сверхскорости.

Внутри меня как будто щелкнула релюшка. Да, старик был профи, но вот двигался он точно с такой же скоростью, что и я. Преимущества у него в этом не было. Хотя мастерства ему было не занимать, это точно. А вот удары мы только обозначали — а то в реальный мир выпала бы хорошая отбивная со сломанными костями и порванными сосудами и мышцами. Короче, труп.

А вот дальше у него пошло не по плану. Немного не по плану. Или совсем — как судить. Старик меня все-таки слегка задел, вызвав этим непроизвольную трансформацию. Меня захлестнула волна ярости. И вот уже я обозначал удары когтями чешуйчатых лап, рыча пастью и еле сдерживаясь, чтобы не начать их наносить в полную силу.

— Стоп! — завопил старик, но я понял это только по его крику, все звуки ниже по частоте и на Ускорении что-то услышать невозможно.

Я усилием воли подавил ярость, и вывалился в обычное время.

— Что это было? — спросил, отдуваясь, волхв.

— А что вы видели? — спросил я.

— А то сам не знаешь!

— В том-то и дело, что не знаю. Как-то

зеркал в тех местах не попадалось.

— Ты перестал быть человеком.

Я осмотрел себя. Да вроде нет, как был, так и остался. Никакой чешуи и когтей, и в остальном вроде бы все нормально. Привиделось?

— Я не вижу изменений в себе.

— Изменялся только твой оболок. Он стал ярко-зеленым и изменил форму на звериную, больше похожую на того самого ящера. Поэтому ты и видел только то, что мог видеть.

— То есть не оборотничество?

— В некотором роде. Можно считать и так. Ментальный оборотень. Поэтому ты и видишь в этом состоянии так, и энергетика совсем другая.

— И что с этим делать? — я решил тонко намекнуть на некоторую волнующую меня проблему.

— Кому? Тебе или нам? — понял меня волхв.

— Больше интересует ваша реакция на это.

— А ничего не будем делать. Ни тюрьма, ни заливка в бетонный блок тебе не грозит. Ладно, пошли в дом, все, что надо, мы уже выяснили.

Я пошел за стариком обратно. Разговор на свежем воздухе ему продолжать не хотелось.

— Итак, ты теперь носитель свойств одной из тварей Безодни. Это отлично.

— Звучит не очень хорошо, — поежился я.

— Зато для тебя это просто замечательно. И для нас тоже.

— Чем же это? Для вас, я имею в виду.

— Что ты знаешь о Безодне? — ответил он вопросом на вопрос.

— М-м, — закатил глаза я, вспоминая, что знал. — Ну это такие миры, откуда иногда приходят вот такие твари.

— Нет. Это ты пришел из подобного мира, связанного с нами. И теоретически туда даже можно попасть, как только мы сможем открывать порталы между мирами. А вот Безодня названа так не зря. Бездна она и есть бездна. Представь себе нашу солнечную систему. Миры — планеты, Безодня — космическое пространство, а ее миры — планетоиды, кометы и прочий мелкий и несистематизированный мусор. И если миры существуют, то можно путешествовать между ними, как доказали все космические экспедиции. А вот на мусор никто и внимания не обращает, не интересен он для полета к нему. Только вот на этом мусоре, в отличие от космоса, существуют реальности, отличные от нашей, и, соответственно, твари, их населяющие. Цель их прихода — разная. Может им и скучно и грустно, а может хочется захватить себе мир получше, попутно вырезав его обитателей и плотно закусив ими. А если мы не знаем координат этих миров, поскольку они болтаются в Безодне, как мусор в космосе, то, даже имея бы возможность туда путешествовать, у нас нет возможности переместиться туда. До сих пор. А вот теперь…

— У вас есть ключ к одному из таких миров, и это не одушевленный предмет, а я. Так? — спросил я.

— Так, — кивнул головой Радомир.

— А для остальных миров?

— У нас есть коллекция артефактов, прибывших из иных реальностей. Своего рода магнит, на другом конце которого — определенный мир Безодни. И открыть эти миры сможет Проводник. Тебе все карты в руки. Со временем. Не раньше, чем ты пройдешь еще две ступени посвящения до жреца-воина.

— Одаренный, вой, витязь, дальше жрец-воин, а дальше? Смутно представляю дальнейшую иерархию.