Чтение онлайн

Глава 42

Мэлс услышала, как дверь захлопнулась за Джимом Хероном, но не обратила внимания ни на него, ни на его уход. Она не сводила глаз с лица Матиаса. Каким-то… чудом, мужчина преобразился… целиком и полностью: цвет его кожи впервые с момента их знакомства был теплым, а не серым от переживаемой боли. Шрамы исчезли. А его глаза…

Его глаза.

Тот, что всегда был мутным,

сейчас прояснился, будто проблемой была некачественная линза, и он ее вытащил.

Но дело не в браке у «Бауш энд Ломб»[142], ведь так?

– Что… – Все, что она смогла вымолвить, голос пропал от каши в голове.

– Я не знаю. – Матиас покачал головой. – Я… понятия не имею…

Она протянула руку и коснулась едва различимых шрамов.

– Ты исцелился.

Как такое возможно…

Взгляд Мэлс резко переместился к зеркалу, изображение Джима Херона, стоявшего позади нее, вернулось с поразительной точностью.

А потом она услышала голос Матиаса… «Я верю в ад… потому что был там…»

О, Боже… буквально…

– В этом есть нечто большее, ведь так? – сказала она натянуто. – И это связано с Хероном.

Матиас повернул голову и в поцелуе коснулся губами ее ладони. Все, что она получила в ответ.

В последовавшей тишине Мэлс думала о том, что говорил ее отец годами. Тогда она была типичным подростком, спорила со всем и всеми: когда они ехали из церкви, она заявила, что не верит в Бога, Рай или Ад… так с чего ей портить себе каждое воскресное утро?

Ее отец посмотрел в зеркало заднего вида и сказал:

– Просто потому, что ты не веришь, еще не значит, что этого не существует.

Смотря в лицо любимого мужчины, она не верила произошедшим переменам… и все же, могла провести пальцем по его коже, сейчас не отмеченной шрамами.

И, развивая мысль, Мэлс пришла к выводу, что плохо понимала все это: ни то, как все началось за пределами кладбища… ни тех двух мужчин, сопровождавших Матиаса… ни то, что произошло с ней под водой… это тоже.

Но, как сказал ее отец, это еще не значило, что все нереально.

– Я хочу поцеловать тебя. – Матиас не сводил взгляда с ее губ. – Это все, что я знаю.

Она понимала его. В водовороте замешательства и послешоковом состоянии, для нее было важно лишь одно… лишь одно казалось реальным… что она хотела быть с ним любым способом, каким только возможно.

Губы Мэлс замерли в дюймах от его, и она прошептала:

– Мне кажется, что сейчас кровать освободилась.

Матиас сократил дистанцию, легко касаясь ее губ. Потом он поднялся на ноги и поднял ее, запустив одну руку под колени, а вторую – под руки.

– Подожди, я слишком…

Она не успела произнести «тяжелая». Он поднял ее с кресла и, уверенно держа над полом, отнес к кровати нехромающей походкой.

– Что произошло в ванной? – снова

спросила она.

Вместо ответа он уложил ее на покрывало, а потом оседлал ее бедра, нависая над ней.

– Я не знаю… и это правда. Я вошел внутрь и… Эдриан… слушай, давай не будем об этом сейчас. Давай… займемся другим… описав произошедшее словами, понятней при этом не станет.

У нее возникло чувство, что он прав. Все бессмысленно, кроме нужды быть с ним… и утверждение приобрело особенную правоту, когда он провел пальцем вниз по ее горлу и до выреза на кофте.

– Где ты достала это платье.

– Это плащ. Складной… я всегда ношу его в сумке.

– Без молнии?

– Да.

Он слегка улыбнулся, но потом вновь помрачнел… будто вспоминал, почему ей пришлось сменить одежду.

– Не думай об этом, – сказала она ему. – Не сейчас.

В конце концов, оба могут играть в игру «Забудь об этом».

– Как я могу, – сказал он серьезно. Но потом наклонился и поцеловал ее, нависая над ней, его руки потянулись к поясу, который удерживал две половины плаща вместе…

– На тебе под этим ничего нет? – выдохнул он.

– Абсолютно.

Он слегка отстранился.

– Не могу решить, это либо самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал…

– Либо?

– Либо я хочу убить любого, кто увидит тебя в таком виде.

– Я ничем не сверкаю.

– Это тут не причем.

Собственническая нотка в его глубоком голосе заставила ее улыбнуться… особенно когда он распахнул плащ и скользнул своими большими ладонями по ее телу. Его рот повторил путь, губы были мягкими, а зубы острыми – когда нежно прикусывали кожу, задерживаясь на каждой груди, пока сосок не становился напряженным.

Она остановила его прежде, чем он зашел слишком далеко.

– Я бы хотела принять душ… присоединишься ко мне?

– Думаю, все и так хорошо, – заблестел из-под ресниц его взгляд.

– Пошли со мной.

Когда она села, он скатился в бок.

– Я посмотрю, как насчет этого?

– Если это то, чего ты хочешь.

В ответ донеслось «да, мадам», самое громкое из всех возможных… и она была намерена начать представление раньше: обнаженной встав с кровати, она намеренно медленно потянулась руками за головой и выгнула спину, груди были напряжены.

Особенно когда она обхватила их руками и потерла пальцем соски.

– Черт… возьми, – простонал он.

Мэлс неспешно обошла кровать, позволяя Матиасу разглядывать ее тело, когда ее руки скользнули по бедрам и ягодицам. Была в этом уединении свобода, в том, как свет лампы на столе падал на нее сбоку, в том, как его горячий взгляд преследовал каждое ее движение.

– Ты со мной? – спросила Мэлс.

– Да… – Он собирался сесть, но потом нахмурился, посмотрев с замешательством на свое тело. – О… да.