Чтение онлайн

Она ноет как можно естественней и громко произносит: — Прошу вас быстрее.

Мужчина и так едет на пределе спидометра. Сильные руки вцепляются за руль увидевший в эту минуту его лицо заметил бы на сколько озабочен этот человек.

— Я не могу ждать! — Произносит Нилу, а сама думает. — Неужели чудо.

— Помогите, — Продолжает не веря в реальность происходящего. Водитель на грани нервного срыва от такого дрожащего голоса.

— Потерпите.

Смотрит то в зеркало, то на дорогу. В мягких тонах приглушенно света она кажется совсем изнеможенной. Возможно если бы он хорошо разглядел, то увидел бы на сколько она потеряна, но он ощущает

какую-то непонятную тень отчаяния исходящую от нее.

— Потерпите мы уже близко к больнице, — говорит он, но Нилу вскрикивает:- Не надо в больницу! Поезжайте в Яккачинор.

— В Яккачинор? Удивленно произносит третий пассажир.

Нилу замолкает. Этот голос кажется ей знакомым. Она слегка поднимается и пытаясь разглядеть его в зеркале осторожно выпрямляется.

— Я прошу вас поезжайте туда не задавая вопросов. Сейчас жизнь двух беспомощных людей в ваших руках. И только вы способны спасти их.

Мужчина делает резкий поворот направо, но его друг догадавшись в чем дело поворачивается к Нилу и она застывает.

Уже почти утро, холод усилился и становится неприятным. Я лежу бессильная волнуясь за подругу. С щемящим чувством тоски предполагаю, что больше не увижу ее. Я теперь сожалею о том, что была настолько глупа и предпочла физическое мучение душевному. Мама была права говоря, что я не знаю настоящей жизни. Но мое глупое сознание замечает во всем только романтизм. Как часто читая в книгах про пережитые испытания главных героинь я представляла себе каково это постичь то что они пережили. Но сейчас я готова стать тенью чужой семьи и ни Амин, ни его отец, ни проклятие мамы не пугают меня так сильно как неизвестность. Замужество теперь кажется смешным. И как я могла быть такой трусливой. В моей душе наступает переломный момент, тот момент, когда детские страхи покидают повзрослевшее сознание. Вся моя жизнь, все мои надежды по крупицам начинают разрушаться и я чувствую, как превращаюсь в одинокую взрослую женщину.

Человек которого вызвала хозяйка самым бесстыжим образом вошел в коридор. И я на веки запомнила его взгляд ибо оно выражает самую презренную картину. Он осматривает меня с ног до головы и задержав свой взгляд на рядом стоящий таз, в который я только что вырвала сжимает губы. С первой минуты как он вошел я заметила в его глазах оттенок той души, которую продают дьяволу ради успехов в этой жизни. Хозяйка по всей видимости уже успела дать о нас рекомендацию и потому он смотрит на меня с глубоким отвращением. Третьим и пожалуй особым, грубым и самым унижающим аспектом в жизни квартирующих оказалось призрение женского пола. Сколько бы отец не внушал мне, что женская душа в сто крат чище мужской, теперь я столкнулась с абсолютно иными суждениями. И как же унизительно лежать на земле еле прикрытой и бессильной, когда два посторонних человека пришли решать твою судьбу. Я поднимаюсь против сил и сажусь, чтобы не давать поводов для лишних, презрительных взглядов. И вот они говорят.

— Эта что ли тебя мучает?

— Но вы еще не знайте какие это пиявки. Они не понимают человеческого слова. Вот уже как две недели я говорю им освободить мой дом, но они даже и не собираются. Ну вот смотрите какой срам они устроили в помещение, а их одежда, да вы поглядите. И не стыдно им? А ведь подумать, уже взрослые кобылы. Что ты смотришь? Да ко всему же и бесстыжие.

— Откуда они взялись?

— Да Бог их знает. Говорят сбежали из приюта. Видите ли кто-то там хотел

взять вот эту в жены, а она не хотела выходить за старого.

— И вы больше ничего не спрашивали?

— Вы же меня знайте на сколько я простодушна и доверчива.

— А может они ночные бабочки? Надо бы сюда еще участкового, а то мало ли что; кажись она с трудом дышит.

— Да все это ложь, она здоровее нас с вами. Это все ради того, чтобы жалость вызвать. Понимайте? О какая актриса, да только я таких актрис как щепки ломаю, слышишь дрянь паршивая. Посмотрите как корчит из себя невинную овечку. Да видала я таких овечек на рынке то и дело воруют и попрошайничают.

— Да уж достались вам квартиранты не чего сказать.

— Ничего и не нужно говорить. Просто взять и вышвырнуть, и дело с концом.

Я сижу дрожа, но пытаюсь удержаться достойно и трепетная от страха слушаю с напряжением, не до конца понимая, что эта сцена происходит со мной. — Пожалуйста не выгоняйте нас. Мы же вам не сделали ничего плохого. Я снова начала надеятся, хотя сотни раз предупреждала себя не быть глупой. Слезы не смогут увлажнить ее сердце — оно каменное.

— Ах, ты какая языкастая, да еще и крокодильи слезы проливать умеешь. Пошла вон! Слышишь? Сейчас же! Я ей добро, а она вон как закрутила. Дрянь ты бесстыжая! Сидишь тут полуголая. На что надеешься, честных людей обмануть а?

— Но ты ещ получишь за сказанное. Я тебе твою храбрость быстро обломаю. Ты ничтожная соплячка, решила меня обмануть?

Я закрываю уши, чтобы не слышать этой мерзости. Чувствую себя настоящим загнанным зверьком, с которым не церемонятся. Но словами они не кончают сцену. За доли каких-то минут все наши вещи оказались за воротами. Я опускаю ладони и слышу.

— Бесстыжая тварь! — И тут же поднимаю их.

А мужчина продолжает выносить вещи самым отвратительным и наглым образом. Я конечно с терпением и почти безропотно бы все вынесла, но их поступки больше походят на варварство, которое нельзя прощать. Хозяйка продолжает кричать во все горло: — Не смотри на меня, тварь, не смотри. И мне хочется что-нибудь ответить ей. Но понимая свое отчаянное положения я встаю и протягиваю руки в умоляющем жесте. Она отталкивает меня словно щенка. Откуда и как появились у меня силы я не знаю, но моя кровь закипает от ярости и я встаю на ноги как будто, и не болею. Обнаружив рану на губах осторожно вытираю.

— Видите? Я же говорила, что она абсолютно здорова. — Продолжает она кричать.

— Ну если она здорова, так и разговор с ней будет по другому.

Я снова вздрагиваю. Мужчина опускает голову на бок и начинает заново измерять меня взглядом. Но уже каким-то странным и насмешливым.

— Сколько тебе лет?

— Она что глухая?

Но я не отвечаю, не потому что, не слышу или пала в транс, я молчу не в состояние что-либо сказать, от непостижимого ужаса.

— Вы хотите избавиться от них, как от клопов, раз и навсегда?

— И чтоб духу их здесь не было.

— С легкостью, но для этого мне нужно переговорить с этой плутовкой пару минут наедине.

Сколько раз я думала, что самый сильный страх это когда чувствуешь одиночество. Но все прошедшее не стоило ни доли того, что я испытала когда мы остались одни.

Разум мышление сознание все рациональное покидают меня разом. Но человеческая душа эластична и может перетерпеть многое пока не достигнет края. В какой-то момент мне тоже захотелось постоять за себя, но у меня совсем не осталось сил бороться.