Восстание
Шрифт:
Катя застонала. Долгие путешествия всегда утомляли её, не из-за своей продолжительности, а из-за скуки. Полет сюда занял 63 дня вместе с остановками на Локи и П'ан Ку. «Транслюкс» славился тем, что предоставлял пассажирам широкий выбор ВИР-драм и библиотеку, но Катя всегда предпочитала реальные вещи моделированным, не обращая внимания на бытующее мнение, что отличить их друг от друга, практически, невозможно. Два месяца ВИР-путешествий по различным мирам, купание и подводная охота у Большого Барьерного Рифа, старые и современные ВИР-драмы, а так же обзор Имперской истории от сегуната Токугавы –
На той дурацкой оргии в доме Кодамы у неё не было возможности говорить свободно, но ведь они и раньше откровенно всё обсуждали во время пребывания на Земле. Она рассказала ему о своих контактах на Сингапуре-Орбитальном с подпольной организацией, называющей себя «Сеть». Цель её состояла, ни больше ни меньше, как в свержении со временем господства Гегемонии и ликвидации Имперского правления в Пограничных Мирах.
Даже на двенадцати Центральных Мирах, даже на самой Земле «Сеть» представляла удивительно сильную организацию, и хотя точный учёт её членов никогда не вёлся, судя по всему, их насчитывалось несколько сот миллионов человек. Империя не пользовалась популярностью, особенно в отдалённых мирах вроде Новой Америки, и единственная причина, почему она до сих пор удерживала власть, заключалась в монополии на межзвёздные полеты.
Но когда она сказала об этом Дэву, когда попыталась объяснить ему своё отношение к Империи и к её губительной для всех политике, он счёл это за шутку и просто-напросто посмеялся над ней.
Только гораздо позднее Катя поняла, как Дэву нужна Империя. Она была совершенно уверена, что для него большое значение имеет политическая реабилитация Майкла Камерона, что верность Империи как бы перешла по наследству от отца к сыну. Вскоре Катя заметила, что они отдаляются друг от друга. Дэв тогда был ужасно занят, выступал с серией лекций в Совете по Космическим исследованиям. Получив медаль и новую имперскую форму, вовлечённый в бесконечный круг встреч, выступлений, приемов на самом высоком уровне, он становился недоступным для нее. Она продержалась шесть недель, прежде чем решила оставить все надежды и возвратиться на родину.
Общественный флиттер доставил всех к гостинице, где друзья помогли Кате распаковать вещи. Потом её подняли на двадцатый этаж в отдельные апартаменты – на стенах тёмные деревянные панели, на полу толстые мягкие ковры, подвесные деревянные потолки, на полках старинные книги, а у дальней стены удивительно реалистичный горящий камин. До самого ухода из комнаты Катя так и не поняла – настоящий он или это прекрасно смоделированная иллюзия.
Перед камином стоял мужчина – седая борода, длинные и всё ещё густые и тёмные волосы. Одет он был типично для Новой Америки – килт, на плечах плед, под ним желтовато-коричневая рубашка, на затылке – белый пластмассовый коммус.
– Здравствуйте, капитан Алессандро, – приветливо сказал он, и потому, как хозяин растягивал слова, Катя признала в нём соотечественника. – Я Тревис Синклер. Полагаю, вы обо мне слышали.
Слышала
– Это… неожиданная честь для меня, сэр.
– Давайте обойдемся без формальностей, я – Тревис, а вы Катя?
Она кивнула, не зная, что сказать, и пожала протянутую на старинный манер руку.
Однажды, много лет назад, Катя видела Синклера, здесь, в Джефферсоне. Он прибыл в столицу, чтобы выступить с речью, и его призыв к сопротивлению имперскому диктату, к борьбе с влиянием Империи на местное правительство вынудил Гегемонию издать приказ об аресте опасного подстрекателя. Она была уверена, что именно этот митинг пробудил в ней интерес к политике.
Вот уже восемь лет Синклер скрывался, хотя по слухам за это время он ухитрился побывать почти во всех Пограничных Мирах. Как ему удавалось так долго оставлять с носом Директорат Безопасности оставалось тайной, которую знали только те сотни преданных сторонников, которые помогали своему кумиру оставаться на свободе.
– Прошу простить меня за всю эту секретность, – сказал он. – А также за то, что вас предварительно не уведомили, к кому ведут. Но в последнем сообщении говорилось, что за эту вот лохматую голову назначена награда – 50 миллионов йен. Так что приходится соблюдать осторожность.
– 50 миллионов йен? – Эрика даже присвистнула. – Кругленькая сумма.
– Угощайтесь, – радушно предложил хозяин, указывая в сторону бара, укомплектованного запрограммированным на приготовление напитков сервотом с множеством тонких рук. – Возьмите себе что-нибудь и устраивайтесь поудобнее. Я давно и с нетерпением ждал знакомства с вами, Катя.
Она отказалась от предложенного коктейля и села в кресло, остальные тоже расселись, негромко переговариваясь друг с другом.
– Почему именно со мной?
– Я, конечно, встречался и с другими, – сказал Синклер. – Но вашу помощь очень ценю. Особенно меня заинтересовали сообщения о вас и… Дэве, да? Дэв Камерон. Так вот, мне хотелось бы подробнее узнать о вашей экспедиции на Алия B-V.
– Мне очень жаль, но Дэва нет.
– Я слышал об этом.
– Он… ну, думаю, что слишком многим обязан Империи. Я надеялась, что Дэв присоединится к нашей организации, но… – она пожала плечами.
– Плохо, это очень плохо. Что вы знаете о «Плане Юнаги»?
Катя вздрогнула. Дэв довольно часто рассказывал ей об этом плане, особенно вначале, когда на операцию ещё не был наброшен покров секретности. А вообще они вдвоём провели немало времени, обсуждая возможность установления регулярных связей людей с ксенофобами, что устранило бы угрозу уничтожения обеим цивилизациям и помогло прекратить войну. Катя и Дэв даже поспорили по этому вопросу, когда возвращались с Алии В на Землю, настолько неоправданно оптимистичным показалось ей его отношение к этой проблеме.