Восьмой ангел
Шрифт:
— Да, — нервно улыбнулся чеченец, — вот это загадки природы. Интересно, эта прорва одежду выплюнула наружу или сожрала без остатка?
— А ты вернись, может, заштопаешь, — неуверенно пошутил Макс. — Откуда ты взялся?
— Оттуда, — Адам неуверенно показал на черный камень. — Следил за вами. Едва успел. Вроде, стоял в проходе, дожидаясь, пока хогон уйдет, а когда вперед рванулся, чтобы к вам попасть, оказалось, уже зажат со всех сторон. Ну, дернулся изо всех сил… Знаете, такое ощущение, что тело прирастает
— Что, что, Бандиагара, — едва слышно проворчал Моду, по-прежнему не сводя глаз с жуткой скалы. — Бога благодари, что выжил.
— Какого? Своего или догонского? — криво улыбнулся чеченец.
— Ты уверен, что знаешь разницу? — серьезно спросил малиец.
— Вперед? — неуверенно предложил Барт.
— А как же я… — Адам с сомнением оглядел свой волосатый голый торс, на котором присутствовал только яркий лоскут плавок.
— Держи! — бросил ему Макс свой легкий жилет с множеством карманов, где хранились необходимые в походной жизни мелочи. — Прикройся.
Опасливо ставя ноги на светящиеся ступени, словно страшась очередных смертельных подвохов, друзья двинулись наверх.
Лестница уверенно поднималась ввысь, ступеньки, оставшиеся позади, мгновенно сливались с сумраком, отрезая обратный путь, те же, что были впереди, напротив, мерцали ярче и светлей.
Вот скос камней под ногами неуловимо изменился, словно дорога забрала влево, рассеянное серое освещение наполнилось оранжевым сиянием, будто включили цветную подсветку, ступеньки сделали довольно крутой заворот, теперь вправо, и окончились.
Рощин мощно и весело зашагал вперед, к клубящемуся черному столбу. Костер, словно почуяв внимание к своей величественной персоне, глухо ухнул и выстрелил в самую сердцевину самого себя залпом сверкающих искр. Красно-оранжевые огоньки взлетели к самой верхушке черного исполина и скрылись за крышей темной тучи, которую великан подпирал своей головой.
— Завтра, Оленька, весь мир будет обсуждать только одну новость, — Рощин говорил возбужденно и громко, почти кричал, откровенно любуясь собственным ужасающим творением, — а мы с тобой станем настоящими героями!
Сзади послышалось явно различимое шипение, громкое и недовольное, следом — странный треск. Славина быстро обернулась и увидела, что отец Павел льет на ближний к себе костер воду из большой белой канистры.
Так вот что было у него в рюкзаке, — поняла она.
Рощин, конечно, тоже услыхал посторонний неожиданный звук.
— Ты что творишь, расстрига убогий! — заорал он, стремительно разворачиваясь и делая громадный прыжок в сторону священника.
Повинуясь мгновенному порыву, не успев даже подумать, что делает, девушка
Оглушающий удар в бок, мгновенно помутившееся сознание, и Ольга сквозь горячий шум, разрывающий голову, услышала тяжелый удар падающего рядом тела.
На ноги они вскочили одновременно. Девушка тут же согнулась от дикой боли, полоснувшей по ребрам, а Рощин застонал, низко припав на ушибленную ногу.
Отец Павел уже бежал ко второму костру, держа в руках новую полную канистру.
— Стой! — хрипло зарычал Рощин. — Стой, Христос недоделанный!
Огонь второго костра, недовольно шипя, сморщивался, угасая под светлой струей воды.
Священник, взвесив в руке полупустую емкость и оценив на просвет количество оставшейся воды, кинулся к третьему костру, который за это время разгорелся жарко и светло. Ольга видела, что вот-вот из пламени, из оранжевого горячего нутра, выйдет черное мощное чудище, наберет силу и станет таким же огромным и непобедимым, как то, что зловеще колыхалось у сейда за ее спиной.
Рощин кинулся к отцу Павлу, приволакивая ушибленную ногу. Священник тряс над костром уже опустевшую канистру. Сбоку, там, где вода попала на огонь, языки пламени сникли, и костер теперь выглядел уродливо однобоким. Но это продолжалось недолго. Огонь полыхнул, заново отвоевывая утраченное пространство, обиженное шипение сменилось победным потрескиванием, и на фоне темного камня расцвел, распускаясь праздничным великолепием, крупный горячий оранжевый цветок.
— А! — осклабился Рощин. — Не вышло! Где ж твой Господь Бог? Что ж не помогает в праведном деле?
Он стоял ровно посередине между двумя кострами, ярким, только набирающим силу, и первым, уже непобедимым, грозящим всему живому гигантским черным пальцем дымного столба.
— Ничего, — спокойно и громко ответил священник. — У меня еще водичка есть. — Развернулся и спокойно пошел к рюкзаку.
Но Ольга-то ясно понимала, что никакой воды больше нет! Две здоровенные канистры — это все, что мог вместить его рюкзак! Вот он, лежит на земле, за небольшим валуном, пустой и жалкий…
Рощин недоверчиво, но пристально следил за перемещениями священника.
Отец Павел склонился к земле, седая борода вырвалась из курточного плена и заколыхалась на ветру, не давая видеть, что делают его руки. Рощин снова шагнул вперед.
Послышался характерный звук легкого удара металла о камень. Священник быстро распрямился.
— А ну, стоять! Стрелять буду! — из вытянутых рук на Рощина смотрело тяжелое черное дуло.
— А как же «не убий», батюшка? — Влад инстинктивно попятился. — Ну, давай, стреляй! А с кострами что делать будешь? — Он отступил еще, отодвигаясь дальше от завораживающе-жуткой черной дырки пистолета, по-прежнему устремленного в его сердце.