Восьмое Небо
Шрифт:
Даже Мистер Хнумр оказался здесь. Лишенный собственного места за столом, он слонялся по камбузу, пытаясь подобраться к еде с разных сторон, но неизменно терпел неудачу. Стоило его большому влажному носу показаться над столом, кто-то непременно отставлял подальше от края тарелку – и маленький вомбат, тихо ворча, двигался к другому его участку, терпеливо нащупывая слабое звено в обороне. Больше всего ему везло около Шму. Там ему украдкой падали кусочки тушеных овощей, которые он с удовольствием подбирал и жевал с выражением неизъяснимого блаженства на мохнатой морде.
– Габби! –
Это было серьезным тактическим просчетом. Ее многочисленные хвосты не упустили возможности и разом смахнули со стола блюдце с сахаром, стакан, три вилки, миску и соусник.
В мгновение ока камбуз превратился в подобие поля боя.
Шму, испуганно вскрикнув, взлетела по переборке вертикально вверх и распласталась тенью на потолке, оставляя за собой шлейф из кусочков капусты и сельдерея. Дядюшка Крунч, рефлекторно дернувшись, мгновенно своротил механическим плечом печь, вывернув на палубу содержимое топки, отчего камбуз мгновенно наполнился клубами дыма.
Шарахнувшийся от печи мистер Хнумр врезался в стул и, сам перепугавшись, заверещал так, как умеют верещать только перепуганные насмерть вомбаты. Мгновенно оценив ситуацию, Алая Шельма молниеносно выхватила из ножен саблю, чтоб отбить летящий ей в лицо соусник – и тем же выпадом разрубила надвое спинку стоящего поодаль стула.
Примерив преувеличенно-философское выражение лица, Габерон из дверного проема наблюдал за тем, как окутанные угольной взвесью члены экипажи, ругаясь и споря, пытаются восстановить на столе первоначальный порядок. В противовес его ожиданиям, для этого потребовалось не так уж много времени. Обиженный Мистер Хнумр, которому в суматохе кто-то наступил на лапу, жалобно урча забрался на колени Тренчу и уже через минуту преданно сопел ему в подбородок, провожая влюбленным взглядом рыбий хвост.
Шму с опаской заняла свою прежнюю позицию за столом, нервно поглядывая по сторонам и сутулясь. Корди с готовностью нырнула под стол, чтоб оценить причиненный столовым приборам ущерб. Алая Шельма хладнокровно вложила саблю обратно в ножны и сделала вид, будто ничего особенного не произошло.
– Вы сегодня рано проснулись, господин старший канонир, - заметила она сдержанно, вновь принимаясь за вилку с ножом, - Мне даже любопытно, какая сила вытолкнула вас из койки в столь необычайно ранний час? Если она столь могущественна, стоит задуматься, не приспособить ее для раскрутки корабельных колес. Бьюсь об заклад, с подобным приводом «Вобла» сможет делать по двадцати узлов против ветра!
– Мне не давала спать ответственность за корабль и ваши собственные души, - с достоинством ответил Габерон, опускаясь на свободное место, - Я всегда чувствую себя неуютно, когда оставлю вас без присмотра.
– Тебе лучше бы перенести свою заботу на гандек, - пробасил Дядюшка Крунч, пытавшийся вернуть печь на ее изначальное место, - Там все заросло ржавчиной настолько, что страшно подступиться.
– Попрошу вас всех держать руки подальше от моего гандека! Это единственное место на корабле, где царит спокойствие. И я хочу, чтобы это положение вещей сохранилось как можно
– Ему нужна хорошая порка, - заметила капитанесса, ловко орудуя вилкой и ножом, - Твой уголок спокойствия – рассадок грязи и ржавчины на всем корабле. Ты ведь за всю неделю так и не убрался там, верно?
Габерон вздохнул, расправляя на коленях салфетку.
– У меня и без того хватает работы на борту. Если ты не заметила, я занят по двадцать часов в сутки.
– Дело в том, что уход за собой, своим туалетом и своей внешностью не относится к списку корабельных работ, - тон голоса Алой Шельмы был градусов на десять прохладнее того, каким она обычно пользовалась, - Неужели я забыла тебе об этом сообщить?.. Ах нет, я же сообщала. Приблизительно двадцать пять раз за последние три дня!
– Я не подписывался на каторжные работы!
– Ты подписал каперский контракт, - напомнила Ринриетта, пристально разглядывая остатки рыбы на тарелке. Кровожадность в ее взгляде Габерону определенно не понравилась, - А значит, должен быть готов рискнуть своей жизнью ради корабля.
– Но не своей прической, - с достоинством ответил Габерон, - Ты не представляешь, каких трудов стоит отмыться от проклятой ржавчины!
Алая Шельма устало вздохнула.
– Могу выделить тебе в помощь кого-нибудь из команды.
– Благодарю покорно! – Габерон скривился, - Ты уже пыталась. Дядюшка Крунч разворотит там все, сбив мне наводку, а Шму белеет как мел, стоит ей только увидеть пушку.
Шму выдавила вымученную улыбку, глядя себе в тарелку.
– Эти пушки… Они такие… жуткие.
– Вот видишь, Ринни, - Габерон развел руками, - Главному канониру нечего рассчитывать на помощь.
Алая Шельма раздраженно отодвинула от себя тарелку с рыбными костями.
– Думаю, Корди не откажется тебе помочь.
Габерон насмешливо вздернул бровь.
– Корди? Вы шутите, капитанесса, сэр?
– А что такое?
– Да сама погляди.
В этот момент Корди как раз выбиралась из-под стола с пойманной ею миской. На лице ее застыло виноватое выражение, а кончик носа там, где не был испачкан угольной пылью, немного покраснел.
– Извини, Ринни. Я не нарочно, - пробормотала смущенно ведьма, - В любом случае, это была старая миска! Она никому не нравилась!
Алая Шельма хлопнула себя ладонью по лбу. Миска, которую ведьма с преувеличенной аккуратностью водрузила на стол, была отлита из чистейшего молочного шоколада.
– Во имя Розы, Корди! Ты не успокоишься, пока всех нас не оставишь без посуды?
Юная ведьма потупилась. Ее многочисленные хвосты тоже поникли, как паруса в штиль.
– Я ж не нарочно. Хочешь, я ее съем прямо сейчас?
– Не раньше, чем ты доешь свой сервант! – поймав недоуменный взгляд Тренча, единственного человека, сохранявшего относительное спокойствие на протяжении всей перепалки, Алая Шельма неохотно пояснила, - Эта девчонка превратила вчера корабельный сервант в слоеный пирог с грибами. И не получит шоколада, пока не доест его до конца!