Чтение онлайн

– Капитан на мостике!

Эта обычная команда заставила Тренча вытянуться так, точно между лопаток протянули кнутом. Тяжелым боцманским кнутом из кожи ската, утяжеленным железными гайками, одним касанием которого можно прожечь человека до самых печенок. Тренч хотел было гордо поднять подбородок, но ничего не вышло. Тело само собой съежилось и попыталось укрыться теми скудными лоскутами парусины, что служили ему и подстилкой и одеялом. Бороться с собственным телом оказалось не проще, чем идти бакштагом [9] , развернув курсовой парус навстречу ветру. Тело было умнее, хитрее, опытнее его самого. Оно подсказывало верный путь. Но Тренч, стиснув

зубы, остался на прежнем месте.

Первый помощник Боузи поспешно вскарабкался на квартердек, навстречу капитану. Как маленький паровой буксир, бросившийся навстречу заходящему в гавань грозному линейному кораблю.

Позиция Тренча позволяла слышать почти все, произнесенное на шканцах, хоть он и редко пользовался этим преимуществом. Но сейчас он навострил слух, стараясь не упустить ни слова.

– Мистер Джазбер, капитан!..

– Я слышал сигнал. В чем дело? Блуждающий риф? Касатка?

– Неопознанное судно, идет в двадцати четырех градусах по румбу.

– Расстояние?

– Около шести миль [10] .

– Высота?

– Чуть выше нашего эшелона, шесть с половиной тысяч футов. И снижается, сэр.

– Значит, снижается аккурат нам на хвост?

– Судя по всему, сэр.

Тренч услышал тяжелый выдох большого тела. Нехороший, как резкий выхлоп корабельного котла, свидетельствующий о том, что трубы полны гари или топки работают не в штатном режиме.

– Замечательная погода. На этих широтах и на такой высоте редко встретишь такую. Разве не прекрасный отсюда открывается вид? Посмотрите, эти облака похожи на рассыпчатый рисовый пудинг. И ветер… Удивительно слабый ветер, учитывая, что мы идем в струе пассата.

– Три балла по Бофорту [11] , - почтительно доложил первый помощник Боузи.

– Три балла… Превосходная картина, можно писать акварель. Вы согласны со мной?

Мистер Боузи мучительно бледнел, пытаясь понять, что хочет от него капитан. В эту минуту Тренч не хотел бы поменяться со старшим помощником местами, даже если бы ему достался форменный китель с погонами и целый остров в свое распоряжение. Он знал, каково это – смотреть вблизи в прозрачные глаза капитана Джазбера, наблюдая за тем, как на их дне скапливается, делаясь тягучей, обжигающая ярость, готовая выплеснуться в любой момент, как кипяток.

– Возможно… Определенно, сэр. Определенно, превосходный вид за бортом.

– Наверно, поэтому наши матросы ползают по палубе, как старые пескари? Они просто хотят насладиться видом? А ну свистните боцманам, чтоб содрали по три шкуры с этих остолопов! «Саратога» слишком стара, чтобы нести на себе бездельников! Того, кто немедленно не вернется к выполнению своих обязанностей, я самолично, не сходя с места, отправлю на Восьмое Небо!

Голос у капитана Джазбера был лязгающий, металлический, а паузы между его словами заполнялись скрежетом. Его нижняя челюсть была сделана из хромированной стали и двигалась на шарнирах с резкостью захлопывающегося капкана. Ужасное устройство, грубое и элегантное одновременно. Среди матросов

ходили слухи, что капитан Джазбер своими стальными зубами может перекусить корабельную рею. Но в его присутствии такие разговоры не велись. В его присутствии вообще не велись никакие разговоры.

Боцманские свистки всколыхнули всеобщее оцепенение чередой злых резких звуков. Матросы, словно очнувшись, рассыпались по палубе, вернувшись к выполнению своих обязанностей. Тощие тела усыпали ванты, точно грозди грязно-белых ягод на лозе, кто-то уже отдавал команды, натянулись фалы, захлопали на ветру марсели…

– Будьте любезны подзорную трубу, мистер Боузи.

Первый помощник Боузи поспешно передал капитану бронзовый конус. Ему тоже было не по себе находиться рядом с Джазбером, но он знал, что малейшая задержка в исполнении приказа может стать роковой. Как знали это и матросы, занявшиеся своими делами под руководством второго помощника мистера Керша.

Стоя на квартердеке, в каких-нибудь нескольких футах от свернувшегося между канатами Тренча, капитан Джазбер приложил подзорную трубу к лицу. Сосредоточенное выражение на миг сделало его лицо почти красивым. Лицо это было по-своему примечательным. Все еще лишенное к сорока годам шрамов и прочих отметин, оно, тем не менее, несло достаточный набор мужественных черт, чтобы внушать уважение. Черты эти, острые, резкие, как у королевского, в три орудийные палубы, фрегата, еще не успели обтесаться тысячами разных ветров, как это случается со многими старыми небоходами, не сделалось бесформенным. Его можно было даже назвать привлекательным, если бы не лязгающая на шарнирах железная челюсть да взгляд светло-серых глаз, имеющий обыкновение стремительно белеть от ярости.

В этот момент Тренч ощущал себя почти в безопасности, зная, что взгляд капитана устремлен на что-то несоизмеримо большее и несоизмеримо опасное, чем костлявый мальчишка в брезентовом плаще, скорчившийся от холода среди канатных бухт.

Долгое время капитан Джазбер неотрывно смотрел на снижающееся перышко, которое уже не выглядело перышком, скорее, обломком пушистой ветви, стремительно падающим сквозь верхние слои атмосферы. И все время, что он смотрел, на палубе царила мертвая тишина. Даже ветер в парусах, казалось, нерешительно стих.

– Пираты, - тон капитана был холоден настолько, что напоминал обледеневшие, поросшие сосульками леера корабля, поднявшегося на предельно возможную высоту, в царство вечного холода и апперов, - Возможно, вели нас от самого Рейнланда. Отпустили подальше от крепостных батарей и сели на хвост, зайдя от солнца. Обычная практика у этих мерзавцев. Еще и выждали для надежности, чтоб мы удалились подальше от торговых ветров.

– Пираты, сэр? – первый помощник Боузи провел в небе тридцать лет, но в этот миг и его голос предательски звякнул, - Возможно ли это, да еще и на этой широте?.. Я полагал, они уже много лет не показывались в этих краях, так далеко вглубь территории Готланда.

– Вот именно, - осклабился капитан, - Видимо, им надоело голодать на окраинах конфедерации, промышляя креветками и дохлой рыбой. Решили выйти на большое дело. Мало того, вторглись в воздушные просторы Тройственной Унии. Эти ублюдки или слишком наглы, либо слишком отчаянны, чтоб слышать голос разума. И то и другое – не к их добру, мистер Боузи. Но я надеюсь, что их останки скоро шлепнутся в само Марево.

– Продолжают снижение, сэр, - доложил первый помощник, - Идут в нашем эшелоне двумя кабельтовыми [12] выше. И быстро нагоняют. Судя на глаз, они делают верных двадцать пять узлов.