Чтение онлайн

– Что это? – бесцветным голосом спросил отец, приостановившись, - Какой-то нелепый трюк?..

Шму не собиралась отвечать. Закончив с первой бочкой, она сразу же устремилась ко второй. С ней удалось справиться быстрее, она уже знала, как проще всего сорвать обручи. Еще одна груда ядовитых водорослей водопадом ссыпалась на палубу. Третья бочка… Четвертая… Их было много, три полных десятка, но Шму работала так быстро, как только могла. Драгоценное зелье вываливалось из бочек, похожее на подгнивший мох, нижняя палуба быстро наполнялась удушливым запахом.

Чудовище, принявшее облик ее отца, даже не пыталось ей помешать. Напротив, наблюдало

за тем, как она портит груз апперов с брезгливым интересом. Оно становилось сильнее с каждой минутой. Каждый фунт водорослей, вывернутый на палубу, придавал ему сил. Оно увеличилось в размерах настолько, что едва вмещалось на нижней палубе. В его недрах трещали короткие голубые разряды, а предметы и обломки, из которых состояло его тело, мелко вибрировали. Оно черпало силу из отравленного корабля, и наполнялось ею с необычайной стремительностью. Магическая энергия клокотала в нем, пока еще не пытаясь найти выход, но Шму знала, что рано или поздно это случится. И тогда высвобождена мощь хлынет наружу, разрывая в клочья саму материю и заставляя Розу ужаснуться. Шму лишь смутно представляла, с какой чудовищной силой она имеет дело. Потому что если бы представила, наверняка бы мгновенно сошла с ума.

Чудовище росло, как на дрожжах. Все новые и новые предметы стягивались в недра его усиливающегося поля, становясь частью одного кошмара. С гандека скатывались ядра, из камбуза ссыпались куски шкафов и разделочные доски, Шму даже показалось, что она видит пестрые рубашки Габерона и какие-то склянки… Чудовище довольно клокотало, впитывая эту мощь. Оно уже не так походило на отца – из его головы подобием страшной короны выросли зазубренные шипы, руки на глазах превращались в огромные клешни, тело вытягивалось, пухло, раздавалось вширь… Но это все еще был ее отец. В том виде, который он принимал в ее самых страшных ночных кошмарах.

Последнюю бочку Шму смогла разбить только с третьей попытки – руки отказывались повиноваться, разбитые в кровь суставы совсем онемели. От сгустившегося запаха водорослей мутило, под подошвами беззвучно лопались остатки икры. Если что-то еще и держало ее на ногах, так это страх. Оказывается, даже из страха можно черпать силы, когда больше ни в чем их нет…

Закончив работу, Шму привалилась спиной к борту – ноги больше не держали. Мир вокруг нее гудел и плавился, распространяя невозможные цвета и запахи – «Вобла», давясь, пыталась проглотить тысячи фунтов смертоносного яда. Что случится, когда она поглотит все без остатка? В небе на миг зажжется ослепительная звезда, видимая во всем небесном океане? Наверно, так, ни одно существо не может сдерживать в себе такую прорву магической энергии…

– Нелепо, - заметило существо с лицом ее отца, - Даже если ты хотела принести мне жертву, это вышло весьма жалко.

Его голос скрежетал гигантской циркулярной пилой. Шму почувствовала, как из ее ушей тонкими горячими ручейками бежит кровь. Но, к ее удивлению, свой собственный голос она расслышала.

– Я… я слишком долго боялась. И, кажется, немножко от этого устала. Я боюсь… что всегда буду бояться.

Она выставила перед собой руку. На фоне приближающегося монстра, искрящегося от клубящейся в нем мощи, эта рука казалась крошечной и беспомощной. Перепачканные водорослями, кровью и смолой тонкие пальцы выглядели не опаснее умирающей ставриды. Но чудовище на миг остановилось, прищурившись, словно пыталось разглядеть в руке Шму зажатое оружие. Может, невидимую магическую шпагу или что-нибудь столь

же опасное.

– Даже сейчас ты жалка, - от его рева Шму почувствовала, как звенят ее кости, - Ты так и не поняла, ты…

Она щелкнула пальцами. Даже на это простое движение у нее едва хватило сил. Если что-то и помогало ей оставаться в сознании, так это крохотный чадящий огонек страха, горящий где-то внутри. Она щелкнула еще раз. И еще.

– Что это? Какой-то трюк?

Чудовище замерло и несколько секунд напряженно чего-то ждало. Но ничего не произошло. Никто не пришел ей на помощь. Трюм был пуст, не считая их двоих. Чудовище торжествующе расхохоталось и протянуло к ней уродливую, покрытую наростами и опухолями, руку, в которой должна была треснуть шея Шму. И лишь небрежно отмахнулось от крошечного рыбьего тела, пронесшегося рядом с его лицом. Карп.

Не обращая внимания на дрожащий от магической скверны воздух, карп прямиком бросился к грудам водорослей и деловито принялся их поедать, растягивая на удивление большой рот. Шму улыбнулась ему. Карпы – удивительно прожорливые рыбы, самые большие обжоры во всем небесном океане. Двумя секундами позже карпов было уже полдесятка. Отталкивая друг друга боками, они принялись уписывать водоросли, с таким блаженным видом, словно никогда не ели ничего вкуснее.

– Твои друзья? – расхохотался отец, - Надо думать, единственные существа, способные тебя выносить!

Не успел он закончить, как на угощение, жадно хлопая ртами, набросилась еще дюжина рыб. И еще дюжина.

И еще.

Они просачивались через едва видимые щели в палубах, выбирались из убежищ, неслись со стороны трапов и трюмной шахты. Карпы прибывали постоянно, уже не дюжинами, а сотнями. Словно где-то в небе лопнула гигантская противокарповая плотина и теперь все рыбье воинство неслось на всех парах к бочкам, чтоб утолить голод. На еду они набрасывались бесцеремонно, не делая разницы между икрой и водорослями. Казалось, они готовы есть даже старые гвозди. Кое-где уже трещали, не выдерживая напора, доски – это все новые и новые сотни карпов рвались к вожделенной кормушке.

«А их много, - отстраненно подумала Шму, когда обнаружила, что стоит по колено в карпах, - Кажется, я немного перестаралась, подкармливая их. Капитанесса будет очень недовольна…»

Чудовище взвыло, глядя на то, с какой скоростью исчезают водоросли. Оно взмахнуло своей страшной раздувшейся рукой, ставшей подобием крабьей клешни, но тщетно – карпы были куда быстрее. Они чувствовали пищу – и они видели пищу. Что же до страха, возможно, их страхи были слишком крошечными или слишком абстрактными, чтоб «Вобла» могла воплотить их в подходящий кошмар.

Чудовище заревело и принялось отгонять карпов от их добычи. С таким же успехом оно могло бы попытаться отогнать облако. Всю нижнюю палубу затопили звуки оживленного чавканья - карпы наваливались на разбитые бочки и жадно поедали их содержимое.

– Чертовы отродья! – ревело чудовище, тщетно размахивая когтями, - Убирайтесь отсюда! Прочь!

Его рев все еще был оглушительным, но уже не громоподобным. И само оно, как показалось Шму, стало таять, неумолимо теряя в объеме, оплывать, точно клок утреннего тумана под ярким полуденным солнцем. Движения сделались несогласованными, резкими, беспорядочными, оно уже пошатывалось, хоть и не утратило ярости. Но на место каждого раздавленного им карпа прибывало еще три – и на смену яростному рыку пришли злые, исполненные глухого отчаянья, стоны.