Чтение онлайн

– Капитанессе расскажи, ей будет приятно, - проворчал Дядюшка Крунч, - В последнее время ей удача не улыбается, так может хоть это утешит... Знаешь, рыба-инженер, ей ведь тоже нелегко тут, в небе. Думаешь, пиратская жизнь – это вольница? Как бы не так! Это работа, понял? Тяжелая, изматывающая, долгая. Без праздников и отпусков, как у вас на суше. Зато со штормами, бурями и пальбой. Знал я людей, которые от такой жизни за пару лет высыхали так, что впору было вместо парусов на реях поднимать! А Ринриетта ничего, уже семь лет хвосты ветрам режет… Конечно, не все у нее гладко, это понять можно. Нельзя ей за это пенять. Воспитывалась-то она на Аретьюзе, откуда там представление

о пиратском ремесле? Ниоткуда. Монпасье, трюфеля, стихи да фортепиано, вот и все развлечения для девушки. А тут еще этот университет, будь он неладен… Научат ли в университете чему путному, ты мне скажи? Нет, и тысячу раз нет! Только вольности одни да бардак...

Несмотря на черные мысли сродни дождевым облакам, которые все плотнее застилали его мысленный горизонт, Тренч не удержался от нервного смешка.

– Университет? Даже пиратам нынче нужен диплом?

Дядюшка Крунч взглянул на него так, что на мгновение подошвы Тренча присохли к палубе.

– Рыба ты безголовая! – рассердился голем, хрустнув металлическими пальцами, - Причем тут пиратство? На барристера она училась. На законника, по-каледонийски, понимаешь? Королевским крючкотвором хотела быть. Галстуки белые, перья скрипят, лорды всякие важные, приставы, судьи в париках… Небось, всей оравой и талрепный узел завязать не смогут! А тут ее дед, откуда ни возьмись, Восточный Хуракан, чтоб его, пескаря полоумного… Дело вздумал передать, вспомнил, старый хрыч, что нет у него других наследников. А ей-то каково, представляешь? Пиратское ремесло бумагомарак не любит. Тут кровь течет, а не чернила!

Абордажный голем клокотал от возмущения, отчего из его стального чрева доносились самые разнообразные звуки, от дробного перестука поршней до сердитого гудения силовых передач и гироскопов.

– Да и оборванцы всякие за глаза языками треплют… Мол, Восточный Хуракан настолько не любил свою «Воблу», что проклял ее дважды! [30] Легко, думаешь, такое постоянно выслушивать? У Ринриетты тоже душа не железная!.. А тут еще эта чертова патока, будь она неладна!

– Что? – осторожно спросил Тренч, - Какая патока?

– Хватит с тебя, - буркнул Дядюшка Крунч, остывая. Как и полагается большому сложному механизму, остыл он не сразу, внутри него еще какое-то время что-то позванивало и скрежетало, - Уши развесил, как лиселя… Что посчитает нужным, то сама расскажет. А решит, так я мигом тобой из пушки пальну!

А ведь решит, с тоской подумал Тренч. По поводу характера капитанессы, зловещей Алой Шельмы, он уже не испытывал никаких иллюзий. Пираты бывают милосердны и благородны лишь в пиратских же романах. Человек, который хладнокровно и расчетливо уничтожил поднявшую белый флаг «Саратогу», едва ли знает, что такое снисхождение к пленным.

Вполне вероятно, подумал он в тяжелом отчаяньи, что нравом наследница Восточного Хуракана может посостязаться с покойным капитаном Джазбером… Вот уж точно поладили бы друг с другом, не отправь один из них другого на корм Мареву!

О том, что ему не придется излишне долго предаваться дурным размышлениям, Тренч понял после того, как они с Дядюшкой Крунчем достигли шканцев. Сколь бы велика ни была «Вобла», пришлось смириться с тем, что ее палуба не бесконечна, а значит, встреча с капитаном неизбежна.

– Пришли, - абордажный голем прочистил луженую глотку, исторгнув

из нее жуткий скрип, похожий на звук печной трубы, - Сейчас я отведу тебя к ней в каюту, понял, рыба-инженер? Держись воспитано, не дерзи, не смотри ей в глаза, не забывайся. Как знать, вдруг голову на плечах и сохранишь?

Тренч молча кивнул в ответ. Не для того, чтоб проверить, насколько хорошо голова еще держится на плечах – просто никакие слова на ум не шли.

* * *

Капитанская каюта, к удивлению Тренча, оказалась там, где ей и положено располагаться на подобных кораблях, под квартердеком. Хоть что-то на борту «Воблы» оказалось предсказуемым. Но Тренч все равно замешкался, спускаясь по узкому трапу. Не каждый день приходится выдерживать разговор с пиратским капитаном. Еще больше он смутился, когда услышал незнакомый мужской голос, делающийся тем громче, чем меньше шагов отделяло Тренча от капитанской двери. Голос пел и пел достаточно чисто, чтоб можно было расслышать каждое слово:

Сегодня я вам расскажу

Про старикашку Буна

Лихой пират и бузотёр,

Подобных чтит Фортуна

Пять тысяч раз он избегал

Коварного тайфуна

А всех богатств – один рундук

Да старенькая шхуна!

А в рундуке старик держал

Бумаги две осьмушки

Цветок календулы сухой

Да перстень от подружки

Монокль, шпатель и кларнет

Нагар с любимой пушки

Кусок бечевки, портсигар

И пистолет без мушки

Лишь оказавшись под самой дверью, Тренч сообразил, что никакого певца в капитанской каюте нет, а звуки издает, по всей видимости, граммофон, порождая медным раструбом характерное глухое эхо. Судя по всему, капитанесса «Воблы» испытывала страсть к музыке. Тренчу это показалось добрым знаком. Люди, которые любят музыку и слушают граммофон, обычно не кидают других людей вниз головой в Марево. Впрочем, даже в этом у него не было полной уверенности.

Песня тем временем текла дальше, отчего-то смущая абордажного голема. Настолько, что к двери каюты он подошел короткими шагами, а руку протянул со странной для механизма его мощи нерешительностью.

В таверне старой портовой

Набравшись как-то рому

Старик услышал невзначай

От пьяного старпома

Мол, где-то в страшной высоте

Ветра шьют по-иному

Но только те края, увы,

Доступны не любому

Механическая лапа дядюшки Крунча, способная вышибить дверь одним щелчком, удивительно мягко постучала по ее поверхности.

– Капитанесса! Кхм!

– Что такое, Дядюшка Крунч? – отозвался из каюты женский голос.

Он показался Тренчу молодым и задорным, звонким, как у новенького корабельного горна, еще не успевшего покрыться патокой ржавчины и засечками. Пожалуй, даже чересчур жизнерадостным. И это капитанесса? Человек, который в ближайшее же время решит его судьбу?

– Я к вам по делу, - абордажный голем заколебался, пытаясь сохранить официальный тон, который, видимо, был ему не очень привычен, - С докладом и…

– Так заходи!

– Я не один, госпожа капитанесса.

– Что?.. Ничего не слышу!

– Разве Малефакс не передал?

– Ничего он не передавал. Возится со своими теоремами. Я разрешила ему отдохнуть, раз уж боя не будет.

Дядюшка Крунч смущенно кашлянул в механический кулак.

– Помните то корыто, что мы сбили час назад?