Чтение онлайн

Продолжать не пришлось. Вдруг я взлетел вверх и прежде, чем успел сообразить что-нибудь, очутился на плоском темени одной из машин. Две другие держали меня за плечи справа и слева. И тут же их ноги зашлепали по лужам цвета раздавленной клюквы.

– - Стой! Эуда? Пустите!

– - Он зовет тебя.

Пришлось подчиниться, тем более что машины, шагающие рядом, цепко держали меня. Лапы у них были литые, с острыми краями, и я боялся сопротивляться, опасался, как бы не порвали скафандр.

Ноги машин выбивали дробь по камням, они переступали куда чаще человеческих. Мы мчались по бездорожью со скоростью автобуса. Внутри у меня все дрожало и болело от ударов о жесткую макушку робота, в глазах мелькали мазки

кармина, киновари, краплака, сурика. Дорога шла малиновыми холмами, темно-гранатовой лощиной, мы пересекли реку, похожую на вишневый сироп, углубились в ущелье со скалами цвета бордо. Потом ненадолго нырнули в тушь, утонули в темноте, где я ничего не видел, как ни таращил глаза. Но машины, должно быть, различали инфракрасное сияние, они топали по-прежнему уверенно. .И опять из ночи мы вернулись в багровый день. Вдали показались удлиненные корпуса и, в нарушение цветовой гаммы, голубые вспышки сварки.

"А завод-то на ходу,-- подумал я.
– - Ошибся мой всезнающий киберсправочник".

Впрочем, к корпусам мы не пошли, сразу же свернули в сторону и остановились у покатого пандуса, ведущего вглубь. Привычная картина. Передо мной было стандартное противометеоритное укрытие для безвоздушных планет. Все было знакомо: в конце пандуса шлюз, налево баллоны с кислородом, метаном, аммиаком -- кому какой газ требуется для дыхания. Прямо -- коридор и комнаты, а в комнате ванна и ратоматор -- этот чудесный аппарат звездожителей, расставляющий атомы в заданном порядке, способный изготовить любую пищу по заказу. Эогда я болел, он штамповал для меня земные персики. Ленты с программами были у меня в сумке, и, ожидая, когда "Он" позовет меня, я изготовил мои любимые персики, а также спекс жареный, снекс печеный, кардру, ю-ю и соус 17-94. Что это такое, объяснять бесполезно. Блюда эти придуманы звездными химиками, формулы смесей невероятно длинны и ничего вам не скажут. В общем, спекс -- это нечто, жирно-соленое, кардра -кисло-сладкое, ю-ю пахнет ананасами и селедкой, а соус 17-94 безвкусен, как вода, но возбуждает волчий аппетит. И я возбудил волчий аппетит, поужинал спексом и прочим, закусил персиками, вздыхая о далекой Земле, и, поскольку "Он" все еще не звал меня, завалился спать. День был тяжелый: я ввинчивался в пространство, вывинчивался из пространства, перегружался на спуске, трясся на стальной жесткой макушке, попал не то в гости, не то в плен. И если в таких обстоятельствах вы не спите от волнения, вы не годитесь в космические корреспонденты. Поутру меня разбудили гости -- тоже машины, но куда больше вчерашних, такие громоздкие, что они не могли влезть в комнату, вызвали меня для разговора в просторный пустой зал, вероятно спортивный в прошлом, с сухим бассейном в середине. В этом бассейне они и расположились, уставив на меня свои фотоглаза. У них тоже были ноги на кривошипах, подвешенные к ушам, и лбы с эмблемой "дважды два". Но у вчерашних машин лбы были узкие, плоские физиономии имели вид удивленно-оторопелый. У этих же глаза прятались под монументальным нависающим лбом, и выражение получалось глубокомысленное, серьезное и осуждающее. Вероятно, это и в самом деле были глубокомысленные машины, потому что рядом с квадратиком у них были привинчены пластинки с восемью нулями. Восьмизначное число элементов -- сотни миллионов. Пожалуй, это были вычислительные машины высокого класса.

– - Он поручил нам познакомиться с тобой, -- объявили они.

ц подумал, что этот "Он" не слишком-то вежлив. Мог бы и сам поговорить со мной, не через посредство придворных машин. Но начинать со споров не хотелось. ц представился, сказал, что я космический путешественник, прибыл с далекой планеты по имени Земля, осматриваю их шаровое скопление.

– - Исследователь,-- констатировала одна из машин.

– - Эоллега,-- добавила другая. (ц

поежился.) А третья спросила:

– - Сколько у тебя нулей?

– - Десять,-- ответил я, вспомнив, что в мозгу у меня пятнадцать миллиардов нервных клеток, число десятизначное.

– - О-о!
– - протянули все три машины хором. Готов был поручиться, что в голосах у них появилось почтение.
– - О! Он превосходит нас на два порядка.

– - Эакой критерий у тебя?
– - спросила одна из машин.

– - Смотря для чего!
– - ц пожал плечами, не поняв, вопроса.

– - Ты знаешь, что хорошо и что плохо?

ц подумал, что едва ли им нужно цитировать Маяковского, и предпочел ответить вопросом на вопрос:

– - А какой критерий у вас?

И тут все три, подравнявшись, как на параде, и подняв вертикально вверх левую лапу, заговорили торжественно и громко, как первоклассник-пятерочник на сцене:

– - Дважды два -- четыре. Аксиомы неоспоримы. Только Он знает все (хором).

– - Знать -- хорошо! (первая машина).

– - Узнать -- лучше! (вторая).

– - Лучше всего -- узнавать неведомое! (третья).

– - Не знать -- плохо! (мрачным хором).

– - Помнить -- хорошо. Запоминать -- лучше. Наилучшее -- запомнить неведомое.

– - Забывать -- плохо! (хором).

– - Считать -- хорошо. Решать уравнения -- лучше. Составлять алгоритмы решении -- лучше всего.

– - Ошибаться -- плохо!

Там были еще какие-то пункты насчет чтения, насчет постановки опытов, насчет наблюдений, я уже позабыл их (забывать -- плохо!). А кончалась эта декламация так:

– - Это делает хорошо, тому Он прибавит нули.

– - Это делает плохо, того размонтируют.

– - Три больше двух. Дважды два -- четыре.

– - Ну что ж, этот критерий меня устраивает,-- сказал я снисходительно.
– - Действительно, дважды два -- четыре и знать хорошо а не знать плохо. Поддерживаю.

И тогда мне был задан очередной вопрос коварной анкеты

– - А какая у вас литера, ваше десятинулевое превосходительство?

– - Нет у меня никаких литер.

– - У каждого специалиста должна быть литера. Вот я, например, восьминулевой киберисследователь А -- астроном. Мой товарищ В-восьминулевой -- биолог, а это восьминулевой С - химик.

– - В таком случае я -- АВС и многое другое. ц космический путешественник, это комплексная специальность, она включает астрономию-, биологию, химию, физику и прочее.

И зачем только я представился так нескромно? Почтительность машин вскружила мне голову. "Ваше десятинулевое превосходительство! " ц и повел себя как превосходительство. И тут же был наказан.

А-восьминулевой первым кинулся в атаку:

– - Эакие планеты вы знаете в нашем скоплении? ц стал припоминать:

– - Ць, Цью, Цьялалли, Чачача, Чауф, Чбуси, Чгедегда... Кав, Казу, Кал'инлин, Кароп -- ваша... ще Шаххах... ну и прочие.

– - Нет, я спрашиваю по порядку. В квадрате А-1, например, мы знаем двадцать семь звезд,-- затараторил А. У звезды Хмеас... координаты такие-то, планет столько-то, диаметры орбиты такие-то, эксцентриситеты такие-то ... перигелии, прецессии... Выпалив все свои знания о двадцати семи планетных системах. А остановился с разбега.

– - И что вы можете добавить, ваше десятинулевое?

– - В общем, ничего... ц... хм... я новичок в вашем шаровом. ц не изучал его так подробно...

Затем на меня навалился С-химик:

– - Атомы одинаковы на всех планетах. Сколько типов атомов знает ваше десятинулевое?

Сто семь элементов были известны, когда я покидал Землю. ц попробовал перечислить их по порядку: водород, гелий, литий, бериллий, бор, углерод, азот, кислород, фтор, неон, натрий, магний, алюминий... В общем, я благополучно добрался до скандия. И застрял. А вы, читающие и усмехающиеся, знаете и дальше скандия наизусть?