Чтение онлайн

Маленький робот, детище Герта, неподвижно стоял в углу. Повернув голову, он не отрываясь смотрел на Уиллу, но молчал. Только зеленые лампочки-глаза грустно и странно мигали с выражением понимания.

— Ах, Руо! Что же нам делать? — воскликнула Уилла.

— Я хочу размножаться! — тихим металлическим голосом сказал робот, автоматически улавливая ее настроение.

Что он мог ей ответить? Он мог лишь переработать явную или скрытую информацию и запечатлеть результат в электронной памяти. Неожиданные ее сочетания проявлялись иногда в смешных и забавных мыслях.

Не в силах больше ждать, Уилла оделась, чтобы выйти и встретить

Герта, и увидела его в дверях. Он привычно ее поцеловал, ни на йоту не отступив от ритуала, и попросил прощения, что заставил волноваться: решил прогуляться по городу, ходил, думал. Воскликнул с несколько наигранным оживлением:

— Зато можешь меня поздравить! Выступление прошло на редкость удачно. Было профсоюзное собрание, и меня выбрали председателем, товарищи оказали высокое доверие…

— Правда? Как это мило с их стороны! — Уилла сделала вид, что не заметила легкой фальши. — И теперь ты будешь приносить зарплату?

— Очень мило! Особенно если учесть, что я для них человек посторонний! — Герт язвительно рассмеялся. — Абсурд, абсурд! Все давно усвоили, что такое здравый смысл. А здесь все наоборот. Я стал посмешищем в собственных глазах! Меняю обличья, будто хамелеон, обрушиваю критику на головы недоумков, пылаю благородным гражданским гневом! — Он резко повернулся. — И все это я делаю в угоду тебе, тебе! Здесь ничего нельзя улучшить, можно только сломать, уничтожить!

— Но мы ведь вместе решали, как помочь этим людям, — мягко напомнила Уилла. — Не было иного выбора, как только действовать их же методами…

— У нас есть выбор! — выкрикнул Герт и топнул ногой, глаза его мрачно сверкнули. — Теперь есть!

Он вскинул голову, устремил взгляд куда-то вдаль, сквозь нее; Уилла почти со страхом смотрела в его изменившееся лицо. Он и сам спохватился: не в его характере было выворачиваться наизнанку в своих чувствах. Овладев собой, он продолжал с мрачноватым юмором:

— Положение — глупее не придумаешь. Они выдвигают мою кандидатуру, а я у них не работаю. Попытался удрать с собрания, какая-то воинственная бабка затолкала обратно. Меня, члена Всемирной академии!

Сдержав улыбку, Уилла посоветовала не принимать этого близко к сердцу: сколько раз по незнанию они попадали здесь в смешное положение. Проговорила, глядя в его сердитое лицо:

— А помнишь, тебя чуть не арестовали, когда на улице ты стал изображать Вождя? А в каком виде я танцевала на пляже! Забыл?

— Забыть такую картину? Да будь на том месте городская площадь или Дворец культуры… С твои-ми-то наклонностями! — Уилла сузила глаза: что он имеет в виду? — Прости, я слишком раздражен! — буркнул философ. — Еще и в заблуждение ввели. Сказали, можно задним числом оформиться на работу, я готов был на любую должность. И что же «делает их кадровик, этот ничтожный тип? Выталкивает меня в спину дыроколом! — Судорога пробежала по лицу Герта, он заново переживал позор. — И вот тогда…

Уилла медленно повернула голову, взгляды их встретились.

— Понимаю. Ты превратил его в минигопса! Герт, и что же теперь?

— Да, да, да! Результат сказался немедленно, как я и предполагал. — Закинув руки за спину, он стал расхаживать по комнате походкой Вождя. Заговорил без всякого перехода: — Вот ты возишься с этим Захаркиным! Хороший объект для приложения своих способностей. И чего ты достигла? Нет-нет, я не сомневаюсь в очередной победе! Очень приятное занятие — обращать

в свою веру молодого здорового подонка, отрабатывать научные методы воздействия на расстоянии. — Прищурив глаза, философ смотрел подозрительно. — А почему, собственно, на расстоянии? И на каком расстоянии, вопрос. Вот кого следует превратить в минигопса, что я и сделаю при случае. И чем быстрей, тем лучше!

Уилла воскликнула, сдерживая досаду: что за глупая ревность!

— Чем он тебе досадил? Твердишь все время одно и то же. Я испытываю к нему что-то даже… как мать к своему ребенку.

— Хорош сыночек! Особенно для молодой дамы. О, представляю твое лицо, когда я выну из кармана эту маленькую мартышку! Можешь сшить ему трусики в белую полоску и любоваться. А еще лучше, пожалуй, его заспиртовать. Можно потом отдать в музей как редкий экспонат!

— Господи, ты становишься несносен! Что за шутки! — вскричала Уилла, гневная тень скользнула по ее лицу.

— Я не шучу! — Он приблизился, устремил на нее один из тех взглядов, которые она никогда не могла выдержать, будто с силой пригибал к земле. — Да, я солгал тебе тогда на берегу! Почему? Ты — единственное препятствие на моем пути, и я должен убрать это препятствие. С тобой или без тебя. Решай! — Философ высоко вскинул подбородок и застыл на секунду, как монумент. — Есть только один путь: цепная реакция зла!

Стоявший в углу робот неожиданно вмешался.

— Мадам Уилла считает более верным другой подход: цепная реакция добра. Человек заряжается энергией добра и передает ее другому…

— Чепуха! — Герт повернул голову, озадаченный. Почему Руо принял не его, а ее сторону? — Захаркин передает энергию добра? И каким же способом, любопытно? Когда на троих скинутся? «Вася, ты меня уважаешь?

Герт умел жестоко иронизировать, Уилла перед ним явно пасовала. И однако, глядя в ее распахнутые с укором глаза или на то, как гневно сдвигались ее брови, а вся тонкая фигурка напрягалась в порыве негодования, он ловил себя на том, что любуется ею, и сдавался. Всегда сдавался.

— Кстати, заодно я решаю здесь их вечную проблему с питаньем и жильем, — проворчал он с кривой усмешкой. — Чтобы прокормить минигопса, мышиной порции достаточно, а чтобы расселить их всех, хватит одного небольшого домика где-нибудь за городом среди природы. Видишь, как хорошо. Все счастливы, все довольны! Люди будут специально приезжать посмотреть, как в зоопарк. Чем не культурное мероприятие!

Уилла отошла к окну и долго так стояла, скрестив руки, с выражением печали. Наконец сказала:

— Герт, я боюсь! Я правда очень боюсь. Ты не о том говоришь. С каждым днем мы отдаляемся друг от друга, разве не заметно? И это сейчас. Проще было бы, наверно, согласиться, довериться тебе во всем и ждать. Почему я протестую?

— Да-да, очень хотел бы это знать! Почему? Сомневаешься в правильности выведенной мной формулы?

Помолчав, она продолжала, следя за своей мыслью:

— Я не раз думала об этом. С тех пор как возник патриархат и мужчина оттеснил женщину, все, что было главным для человека и всегда останется таким, — любовь, доброта, сострадание к ближнему, то, что несет в себе женское начало, стало второстепенным. Ах, эта борьба страстей, — самолюбий, жажда власти и стремление подчинить себе все и вся! Люди сделались пешками, запутались в тенетах мужского эгоизма. Бредовые идеи, реки крови, миллионы искалеченных жизней…