Чтение онлайн

Когда я выходил на улицу, то не раз слышал отдаленные взрывы. Позже оказалось, что это падали самолеты. Город практически умер, а у меня не было ни одной идеи насчет происходящего.

Пал Андреич очухался примерно к половине одиннадцатого. Я тем временем успел заехать на заправку. Благодаря Бога за работающие компрессоры, до отказа наполнил бак и несколько канистр, прихватил кое-каких продуктов. Так, на всякий случай – привычка.

Шеф приподнялся на сиденье и спросил, «какого хрена мы все еще в Москве». Я вопроса не понял. Пал Андреич что-то бормотал, разглядывая проплывающие у окна заваленные телами улицы. Начал нести какую-то

ахинею насчет крылатых змей и Сколково, мол, надо ехать туда. Затем погладил меня по голове – я дернулся от неожиданности, – а он поблагодарил за службу и поддержку. Ткнул пальцем в ветровое стекло, указывая на небо. Спросил (помню это дословно): «Ты видишь, как переливаются ее грани?»

Я видел только тучи в серо-базальтовом небе. И бесконечность снежного песка, летящего над столицей. Было что-то красивое в этом небесном движении над замершей Москвой. Так я Андреичу и сказал.

Он очень странно на меня посмотрел. Будто подозревал, что я – главный виновник происходящего. Прошептал себе под нос что-то вроде заклинания, не сводя с меня глаз. Видя, что шефу становится легче, я спросил, куда ехать.

Пал Андреич покосился недобро и приказал, повторяясь, – в Сколково. Чем меня сильно удивил. Шеф не имел никакого отношения к научному городку: ни обязательств по депутатской должности, ни собственности, ни земельных интересов. Также смущал тот факт, что он не рыдает над мобильным, пытаясь вызвонить жену с детьми или любовницу. Выглядело так, будто он немного тронулся умом. Все время смотрел на улицу сквозь лобовое стекло – четко на небо. И щурился, точно видит не снежную ночь, а что-то ярко сияющее.

Пока мы выползали обратно на МКАД, шеф задремал. Обычным сном – с нормальным пульсом, похрапывая.

Я тихонько включил портативный телевизор. Некоторые каналы еще работали. Привычно крутились рекламные ролики и хохотали вечерние ситкомы. Нигде ни слова насчет происшествия в Москве и ее окрестностях. Лишь позже я догадался, что действуют телевизионные роботы, пуская по заданному кругу необходимые программы. Итак, началась какая-то глобальная эпидемия нездорового сна.

Мне повезло. У выезда на Сколковское шоссе попался прямой репортаж. Я очень обрадовался – есть еще где-то бодрствующие!

Вещали с итальянского канала – кудрявая девчушка на фоне римского Колизея. Она так быстро тараторила на английском, что мне едва удалось разобрать идею сообщения.

Весь мир окутывала статика. Все началось ночью двадцатого декабря: сперва накрыло Западное полушарие, прокатилось по Японским островам, Китаю, Сибири. Наконец, захватило Азию и стало продвигаться к Европе. Защиты от этой напасти не было. С каждым часом беда занимала все новые территории – уже останавливались Каир, Стамбул, Варшава, за ними Осло, Берлин и Прага. Было предположение, что это какой-то новый вирус. Но респираторы и средства химической и даже радиационной защиты не помогали. В странах, куда еще сон не добрался, объявляли чрезвычайное положение. Народ набивался в бункеры и подвалы.

Репортаж закончился резко. Кадр вильнул, и я увидел, как журналистка повалилась на тротуар. За ее спиной в решетчатую ограду Колизея врезался микроавтобус. С этого момента мне больше ни разу не попалась «живая» передача.

Уже на въезде в Сколково я заметил, что Пал Андреич не спит и внимательно следит за мной. Мне, здоровенному мужику, почти в полтора раза выше ПА, стало не по себе. Вокруг разбитые машины, огонь и неподвижные тела.

А за спиной – наверняка спятивший начальник.

Не в моих правилах особо разговаривать с работодателем, если он того не желает, но все же я решился. Спросил, что Пал Андреич думает насчет происходящего.

Он хихикнул в ответ. Мне все было ясно. Потому я предложил шефу пересесть на переднее сиденье. На всякий случай – вдруг он попытался бы меня ударить по затылку таким же образом, как погладил до этого.

Здесь почти не встречались ужасы МКАДа. Вдоль дороги ярко разгоняли метелицу фонари, они дарили ощущение спокойствия. Когда у придорожного киоска нам встретились двое спящих, мое беспокойство вернулось.

На повороте к строящемуся инновационному центру «Сколково», куда приказал ехать посмеивающийся ПА, я еще надеялся на то, что странный катаклизм в любую минуту закончится. Если бы все начали вставать, отряхиваясь от снега – ей-богу! – я бы впервые в жизни надрался до упаду. Отвез бы Андреича к какому-нибудь психиатру и надрался.

Хотя темнота по-прежнему царила над неподвижным миром, желание выпить во мне все крепчало. Особенно когда со стороны недостроенного инновационного центра донеслись звуки стрельбы. Там были люди – это не могло не радовать. Но приближаться к ним я не хотел. Ни в коем случае нельзя везти шефа под пули неизвестных.

Я остановился и начал разворачивать машину. Была идея припарковаться где-нибудь без габаритов, а самому подобраться поближе, оставив Пал Андреича в салоне. Однако шеф категорически не согласился с моим предложением. Он приказал, упрямо тыкая пальцем, – вперед. И я, дурак, не посмел ослушаться.

Строительная площадка начиналась через двести метров за временной, но добротной бетонкой. В свете нескольких прожекторов купались остовы больших сооружений, о предназначении которых я мог только догадываться. Изогнутые стальные конструкции соседствовали с маленькими панельными домиками на краю широкого котлована, дальний край которого терялся за строительными лесами. Ближайшее строение имело три этажа, нижний был прикрыт деревянными щитами опалубки. Из темноты прорезались яркие контуры башенного крана.

Здесь бушевала настоящая война. Воздух так и рябел от вспышек пламегасителей.

Со стоянки бетоновозов, примыкавшей к дороге, велась ожесточенная стрельба. Предположительно, там обосновались человек двадцать с автоматами или штурмовыми винтовками. Было у них и два гранатомета – мы как раз подъезжали (я выключил фары), когда на стене трехэтажки расцвели взрывы.

Строительная площадка отвечала еще более активно. Оттуда принеслось что-то наподобие ракеты – многотонный бетоновоз оторвало от земли и отшвырнуло на десяток метров. Рокотали пулеметы, бочки для перевозки бетона так и брызгали искрами.

Какой опасной ни выглядела картина, она все равно подарила мне надежду. Здесь не спали!

То тут, то там мелькали силуэты людей. Падали, перекатывались и огрызались короткими очередями. Кто с кем воюет и за что, я не мог догадаться.

Глядя на боевые действия, Пал Андреич воодушевился. Улыбаясь, как на собрании в Думе, он сообщил, что мы «приехали вовремя». Двумя скупыми фразами пояснил, что строящийся городок – «их собственность», и попросил меня помочь.

Не успел я попросить уточнения, шеф рванул дверку и с криком «Мы с вами!» бросился в гущу перестрелки. Это была самая сумасшедшая выходка начальника, с какой я когда-либо сталкивался.