Восемь
Шрифт:
— Как и все мы, — лукаво ответил Камиль. Он помолчал некоторое время, словно раздумывал над чем-то. Когда он заговорил снова, Лили так тесно прижалась ко мне, что мой желудок запротестовал. — Я знаю, что вы собираетесь сделать. Вы виделись с ней, не так ли?
— С кем? — попыталась я изобразить святую невинность.
— Не будьте дурочкой, я вам не враг. Мне известно, что сказал вам Эль-Марад, я знаю, что вы разыскиваете. Моя дорогая девочка! Вы играете в опасную игру. Эти люди — убийцы, все до единого. Несложно догадаться, куда вас послали, — я слышал, что именно там спрятано. Вам не приходило в голову; что и Шариф, когда убедится, что
Мы с Лили переглянулись. Выходит, Камиль тоже игрок?
— Я прикрою вас, — говорил он. — Но постарайтесь вернуться к концу недели. Что бы вы ни задумали, не заходите перед этим к себе или ко мне в офис и не пытайтесь воспользоваться аэропортом. Если вам надо что-нибудь рассказать мне относительно вашего… проекта, лучше всего держать связь через Центральный почтамт.
Из его тона я предположила, что это значит: я должна пересылать всю корреспонденцию через Терезу. Я могу до отъезда оставить ей паспорт Лили или инструкции к моей программе.
Прежде чем повесить трубку, Камиль пожелал мне удачи и добавил:
— Я постараюсь помочь, чем смогу. Однако если вы попадете в настоящую переделку, вам придется выкручиваться самой.
— Как и всем нам, — ответила я с улыбкой и процитировала пожелание Эль-Марада: — El-zafar Zafar! Странствия приносят победу!
Я надеялась, что старая арабская пословица окажется справедлива, но сильно сомневалась. Когда я повесила трубку, мне почудилось, будто я только что оборвала последнюю ниточку, связывающую меня с реальностью.
У меня не было сомнений, что машину, которая въехала следом за нами в Гардаю, послал Камиль. Возможно, это наши телохранители. Однако нельзя было отправляться в пустыню с подобным эскортом на хвосте. Придется что-нибудь придумать.
Я не знала этой части Алжира, но знала, что город Гардая, к которому мы приближались, принадлежал к знаменитому Пентаполису, «Пяти городам Мзаба». Пока Лили медленно вела машину по дороге в поисках заправки, я любовалась тем, как вокруг, словно кристаллы из песка, на фоне пурпур ных, розовых и красных скал вырастают маленькие городки. Они описаны в каждой книге о пустыне. Ле Корбюзье[Ле Корбюзье Шарль (1887-1965) — французский архитектор и теоретик архитектуры.
] писал, что они плывут по течению, подчиняясь «естественному ритму жизни». Франк Ллойд Райт[** Райт Франк Ллойд (1869-1956) — американский архитектор, основоположник органической архитектуры.] назвал их самыми красивыми городами на земле и восхвалял их постройки из красного песка «цвета крови — цвета созидания». Однако в дневнике французской монахини Мирей о них рассказывались более интересные вещи:
«Эти города были построены тысячу лет назад ибадитами, „людьми бога“. Они верили, что городами управляет дух богини луны, и называли их в ее честь: Мерцающий город, Мелика, что значит „королева“…»
— Срань господня, — сказала Лили, въезжая на заправку. Машина, следовавшая за нами, проехала мимо, сделала разворот и снова пристроилась сзади.
— Болтаемся в сущей дыре с какими-то балбесами на хвосте, перед нами миллион миль песка, а мы не имеем понятия, что ищем, и не врубимся, даже если найдем.
Мне пришлось согласиться с ее неутешительным выводом. Но вскоре все стало еще хуже.
— Лучше запастись горючкой впрок, — сказала Лили, выскакивая из машины.
Она достала деньги и, пока заправщик заливал бензин в бак, купила две пятигаллонные канистры с бензином и еще две с водой.
— Зря
— Там, где мы поедем, ничего такого нет, — сообщила она, запуская двигатель. — Ты должна была взглянуть на карту.
У меня противно засосало под ложечкой.
От того места, где мы были, в Тассилин вели только два пути: один шел на восток, через нефтяные поля Уарглы, потом сворачивал на юг. Даже по этой дороге большую часть пути можно было проехать только на полноприводном автомобиле. Но другая дорога, в два раза длинней первой, проходила по бесплодной равнине Тидикельт — одному из наиболее засушливых и опасных районов пустыни, где дорогу отмечали столбы в тридцать футов высотой, чтобы хотя бы верхушки их торчали над песком, когда дорогу заметало, а это случалось нередко. Наш «корниш», возможно, выглядел как танк, но гусениц, чтобы проехать через дюны, у него не было.
— Ты меня разыгрываешь, — сказала я Лили, когда она выехала с заправки. Наш эскорт по-прежнему болтался у нас на хвосте. — Поезжай к ближайшему ресторану, нам надо немного поболтать.
— И выработать стратегический план действий, — согласилась она, глядя в обзорное зеркало. — Эти парни начинают меня нервировать.
Мы нашли маленький ресторан на краю Гардаи, вылезли из машины и прошли через прохладный бар во внутренний дворик. Там стояли столики под зонтиками, пальмы отбрасывали длинные закатные тени. Посетителей, кроме нас, не наблюдалось, поскольку было всего шесть вечера, но мне удалось поймать официанта и заказать crudit'e 27 и таджин — рагу из ягненка с кускусом.
[27]
Сырые овощи (фр).
Лили как раз пожирала обильно политый маслом салат из сырых овощей, когда появились наши компаньоны и уселись за столик на некотором расстоянии от нас.
— Как ты предлагаешь стряхнуть этих субъектов? — спросила Лили, роняя кусок ягнятины в пасть Кариоки, который cидел у нее на коленях.
— Сначала давай обсудим, как поедем дальше, — сказала я, — Отсюда до Тассилина четыреста миль напрямик. Но если мы поедем по южной дороге, придется одолеть миль восемьсот, причем по дороге, где заправки, закусочные и города ветречаются крайне редко и кругом один только песок.
— Восемьсот миль — это пустяки, — заявила Лили. — Они же все по равнине. Если я буду за рулем, то к утру доедем. — Она поманила пальцем официанта и заказала шесть больших бутылок воды «Бен Гарун». — Кроме того, это единственный способ попасть туда, куда мы направляемся. Маршрут-то только у меня в голове, ты забыла?
Прежде чем что-нибудь сказать, я выглянула в окно и тут же издала сдавленный стон.
— Не смотри, — задыхаясь, проговорила я. — У нас еще гости.
Двое верзил шли через внутренний дворик мимо пальм к столику рядом с нами. На ходу они невзначай скользнули по нам взглядами. Эмиссары Камиля между тем старательно вглядывались в «гостей». Рассмотрев их хорошенько, наши телохранители переглянулись, и я знала почему. В последний раз я видела одного из верзил в аэропорту, с пистолетом на бедре, другой отвозил меня домой из кабаре в ту ночь, когда я прилетела в Алжир, — бесплатно, за счет тайной полиции.