Воровка

Наверное, я все же поправилась. С трудом перевалилась через перила балкона и задышала, высунув язык, словно собака на солнцепеке. Мало приятного, когда тебе кто-то злорадно сообщает, что ты с трудом помещаешься в вечернее платье, но еще хуже, когда ты внезапно сама сознаешь, что пришло время — и не собирать камни, а худеть. Как правило, подобная перспектива повергает в уныние даже самую жизнерадостную барышню. Права была Светка, когда вслух рассуждала о том, что мне пора налегать не на блинчики с медом и со сметаной, а на овощные и фруктовые салатики. Однако кто будет слушать свою младшую сестрицу, тощую, как селедка?

Я вздохнула, отдышалась, прижалась к стене и осторожно толкнула балконную дверь. Так и есть — открыта! Хозяева настолько беспечны, что даже уезжая забывают закрыть балкон на простейшую задвижку. Вероятно, считают, что воровство, как и другие несчастья, их не коснется. Но одно дело — быть уверенным в лучшем просто потому, что тебе так хочется, и совсем другое — если ты принял меры к сохранению своего имущества и здоровья. Лично мне больше импонирует второй подход, он куда более надежен. Да вдобавок в моем возрасте начинаешь понимать, что фраза: «Меня не коснутся невзгоды и неудачи» — несколько… ммм… дутая. Всех

касаются, между прочим. Можно об этом не думать, но подстраховаться просто необходимо.

Я вошла в комнату и огляделась. Да, все именно так, как и рассказывала сестра, — дорогая мебель, люстра и телефон с претензией на антикварность, настоящий домашний кинотеатр с огромными колонками вместо обычного телевизора. Красиво, ничего не скажешь, но уж слишком безлико. Так обставляют свои квартиры люди, у которых нет собственного стиля. Они вполне обеспечены и хотят, чтобы у них все было не хуже, чем у других, таких же обеспеченных соседей и друзей. В результате тупо копируют чужие гостиные, и получается как при социализме — все квартиры одного круга людей стандартные. О, если бы мне кто-нибудь заказал дизайн какого-то помещения или просто всучил некоторую сумму денег и попросил придумать нечто такое, что было бы уютно и не повторяло чужой стиль! Я бы забабахала такой вариант… Мечты, мечты! Кто же мне сделает заказ, тем более сейчас, когда я — персона нон грата в кругах модных дизайнеров? И все из-за какой-то чепухи! Ну подумаешь, совершила ошибку — и то неумышленно. А что, их никто и никогда не совершает? Как говорится, ошибка в жизни — не беда, беда — когда вся жизнь ошибка! Я же ошиблась один раз, но этого оказалось достаточно, чтобы на меня показывали пальцем и заказчики обходили меня десятой дорогой… Я снова наступила себе на больную мозоль и, обиженно сопя, постаралась побыстрее выбросить свою неудавшуюся карьеру из головы. Ничего, не везет с работой — повезет в любви. Это же банальный закон сохранения энергии: когда что-то отнимают в одном, прибавляется в другом. Жаль, что по отношению ко мне этот закон до сих пор не сработал, хотя после моего фиаско прошло уже полгода.

Я вздохнула в очередной раз, вспомнила, зачем я здесь, и пошла по коридору, заглядывая подряд во все комнаты, пока наконец не нашла спальню. Кстати сказать, неплохая квартирка — большая, светлая, не загроможденная лишними вещами. Терпеть не могу, когда кто-то покупает себе огромную квартиру. Квартира кажется уютной до тех пор, пока этот кто-то не загромождает пространство каким-нибудь откровенным барахлом. Есть люди, не признающие свободных квадратных метров. Им надо, чтобы каждый уголок жилья был приспособлен для мебели, игрушек, дурацкой коллекции фарфоровых статуэток-пылесборников. Что это — воспоминания о детстве, проведенном в коммуналке? Хихикнув, я вдруг заметила толстого ухоженного котяру, лежащего на пуфике. Он увидел меня, лениво потянулся и махнул лапой. То ли это было приветствие, то ли совет убраться поскорее. Судя по прищуренным глазам красавца и недовольно развевающемуся хвосту, скорее это был второй вариант. В любое другое время я бы возмутилась и провела с животным краткую воспитательную беседу, включающую в себя изгнание паршивца с уютного пуфика, но сейчас мне было не до кота. Я внимательно разглядывала спальню.

Никаких привычных шкафов в ней не было, как не было ничего позволяющего предположить наличие в доме хозяйки. Это меня несколько удивило, если не сказать — озадачило. Огромная кровать под дурацким балдахином, маленький столик, приставленный к этому здоровому траходрому (когда я смотрела на этот здоровенный предмет мебели, в голову лезли мысли исключительно о сексе), плазменная панель телевизора на стене, у окна какой-то дурацкий комодик, большое зеркало на другой стене — вот и все. Ну так чем же тут еще можно заниматься, а? Внезапно я заметила другую дверь, ведущую из спальни. Осторожно открыла ее и оказалась в гардеробной. О, так вот почему в спальне нет никаких шкафов! И в самом деле, гораздо приятнее разглядывать свои наряды в просторной, светлой комнате, в которой они аккуратно развешаны на плечиках, а плечики, в свою очередь, пристроены на металлические длинные серебристые вешалки, чем ковыряться в темном шкафу, выуживая одно мятое платье за другим и судорожно вспоминая, что это, второе, платье вы уже вряд ли когда-нибудь наденете, потому что два года оно пряталось в темном углу, а нынче вы поправились на три размера. Я вошла в гардеробную, любовно поглядела на яркие вещи — ну какая женщина откажется от возможности пошуршать в чужом гардеробе? Вещи и вправду были хороши, однако совсем не в моем вкусе — длинные платья, отделанные стеклярусом, кофточки с воротниками из перьев, футболки со стразами, составляющими целые сияющие фразы. Я никогда не любила одеваться вычурно, дорогая простота — вот мой стиль. Поэтому я злорадно порадовалась отсутствию вкуса у хозяйки квартиры.

Прикинула к себе пару маечек, пришлось признать, что мои мысли о похудении были отнюдь не лишними… Эх, знала бы я, что все так повернется, не уминала бы блинчики с мамиными пирогами назло Светке, вечно сидящей на диете. Однажды летом я поправилась на целый размер. Если быть честной — на целых полтора. И до сих пор не могу сбросить проклятые шесть кило! Хотя… кому понравится, что твоя младшая сестра вышла замуж раньше тебя, мало того что вышла замуж — и муж у нее замечательный, и дом, и даже ребенок появился — толстый и лысый. Не то чтобы я завидовала или ненавидела сестру из-за этого, просто мы со Светкой никогда не дружили, хотя разница между нами всего в три года. Светка всю жизнь пыталась соперничать со мной — первая нашла себе подходящего мужа, первая устроилась в жизни, да что там — у нее все было великолепно… И вот теперь, когда мне выпал шанс отомстить за свою поруганную юность, за мамины вздохи и жалостливые взгляды, направленные на меня, за Светкино высокомерное презрение — мол, младшая сестра оказалась куда успешнее старшенькой, — ничего не выходило. Не то чтобы я была такой завистливой сукой и негодяйкой — ничего подобного! Это только в книгах сестры дружат до умопомрачения и жертвуют друг другу новые юбки и первую любовь. Такие уж они великодушные — если старшая в курсе, что младшая без ума от ее кавалера, то старшая безоговорочно капитулирует, чтобы не мешать счастью младшенькой. Дурдом! Мне подобная мысль даже в голову не могла бы прийти! Все мои подруги, имеющие сестер, жили с ними примерно так же, как мы со Светкой — в полосе отчуждения. Никаких особых родственных чувств никто друг к другу не испытывал, старшие не водили младших в кафе и цирк, младшие не хвастались в кругу одноклассников и подруг, что у них есть старшие сестры. Так и мы со Светкой — всю жизнь жили в одной

комнате, нам поневоле приходилось сталкиваться по многу раз в течение дня, но чаще всего мы молча протискивались друг мимо друга и равнодушно передавали за завтраком масло или джем. Мне и в голову не приходило, что могут быть иные отношения, пока я не прочла какую-то книгу. Там сестры друг друга любили и друг о друге заботились. Младшая восхищалась старшей и стремилась быть во всем на нее похожей, а старшая с удовольствием гуляла с младшей и дарила ей всякие красивые вещи.

В тот момент я осознала, что книжные или киношные отношения гораздо лучше и однозначно приятнее тех, которые воцарились в нашей семье между детьми, и решилась действовать. Для начала я подарила Светке свой фирменный рюкзачок, который ей безумно нравился. Затем позвала ее с собой пройтись по набережной. В тот момент я дружила с одноклассником, и на прогулку меня звал он. Мы гуляли по набережной втроем, и Светка с удовольствием щебетала, смеялась и казалась счастливой. Через неделю новой жизни я узнала, что мой одноклассник влюбился в мою сестру и всю эту неделю они встречались тайком, за моей спиной. Мне было семнадцать, Светке — четырнадцать… После этого мое желание исправить наши отношения полностью улетучилось. Мне захотелось уничтожить маленькую дрянь, но в отместку я лишь порвала рюкзачок, который недавно ей сама же подарила. И началось: между нами вспыхнула настоящая война, до этого вялотекущая и холодная, а теперь разгоревшаяся в настоящий пожар. Родители за голову хватались, глядя, с каким остервенением мы делаем друг другу гадости. Светка таскала у меня из шкафа одежду и возвращала ее в непригодном виде, я прятала ее учебники, чтобы она не могла выполнить домашние задания и получала плохие оценки. Она обнаруживала каждого моего поклонника и пыталась переманить его себе, а тех, которые оставались стойкими к ее чарам, просто отпугивала, рассказывая обо мне гнусные небылицы. Мы с остервенением пытались уничтожить друг друга — не физически, конечно, но было в наших боевых действиях сладкое подспудное желание больше не видеть сестру никогда в жизни. Поэтому сейчас, выполняя ее просьбу, я со злорадным удовольствием сновала по комнатам, пытаясь найти то, что ей точно не понравилось бы… С каждым дополнительным квадратным метром шансы на это становились все меньше и меньше. И все же я старалась не унывать: надо просто знать, что искать, где, и, главное, делать это как можно тщательнее! Я вернулась в спальню и обнаружила на туалетном столике гору косметики и парфюмерии. Ладно, сейчас мне некогда разбираться с этим, вернусь сюда после того, как полностью осмотрю квартиру, а потом уже прикину, может ли косметика принадлежать хозяйке, или она в этом доме — временное явление. Моей целью была отнюдь не косметика…

Не желая сдаваться, я рванула в ванную — а вдруг? Но и в огромном санузле, сверкающем кафелем и позолотой, не было ничего особенного, кроме стандартного набора: какого-то крема, шампуня, кондиционера — и нескольких средств для ванны: пены, мыла Lush, бритвенного станка и странного вида бутылочки. Правда, на столике стояли три толстые свечи.

Мне даже показалось, что хозяин квартиры — холостяк или разведенный, хотя такого просто не могло быть. Вся эта история меня здорово расстроила. Мне было бы куда спокойнее (и, если честно, приятнее), увидь я лифчик на витиеватой спинке стула или разбросанные по полу женские трусики рядом с презервативами. Или просто распотрошенную постель, пахнущую утренним сексом, — любые следы пребывания женщины — от длинного волоса на идеально чистой расческе, лежащей на полочке в ванной, до надписи губной помадой на стекле. Что там обычно пишут одноразовые любовницы? Свой номер телефона? Или: «Не звони мне больше»? Ну, второе пишут в случае, если одноразовый секс не оправдал себя. Вообще, ванная казалась стерильной. Нигде не валялись халаты, полотенца и тапочки. Да уж, щедрый хозяин, ничего не скажешь. Если у него есть любовницы, они шлепают босиком по холодному кафелю, а потом по паркету, пока не доплетутся до спальни. Впрочем, их здоровье — не мое дело.

Разочарованная, я вернулась в хозяйскую спальню. Надо было еще пошариться среди косметики — а вдруг именно там я обнаружу искомое? Вдруг на что-то наткнусь? Например, на духи или помаду, которых здесь быть попросту не может, только лишь потому, что они совершенно не во вкусе сестры?

Я внезапно повернулась и заметила в прихожей большой шкаф с раздвижными дверцами. К нему-то я и направилась. С азартом, достойным лучшего применения, бросилась на амбразуру, начала ворошить вещи в шкафу, одновременно заглядывая в обувные коробки, стоящие тут же, в довольно приличном пространстве шкафа-купе. До меня только что дошло, что, кроме минимума женских вещей, в этой квартире непременно должны быть, просто обязаны быть еще и детские вещи! И если их нет, это означает только одно… Что именно это означает, додумать я не успела, потому что в этот самый момент щелкнул ключ в замке и я с ужасом увидела движение дверной ручки на входной двери. Думать было некогда. Я ловко прыгнула в шкаф и спряталась за мужским пальто. В прихожей раздался топот и грохот. И хотя я так и не успела рассмотреть содержимое шкафа, сейчас мне до него не было никакого дела. Господи, кто это так грохочет? Неужели пришли несколько человек и привели с собой слона? И что мне теперь делать? Выпорхнуть из шкафа, сделать вид, будто я расправляю крылышки, и признаться, что я — моль, просто моль? А потом так же изящно вспорхнуть с балкона? Несмотря на серьезность ситуации, я фыркнула. На самом деле особого трагизма в этом не было: хозяин квартиры видел меня один раз, и, надеюсь, вспомнит. Не в этом дело, просто мне придется объяснить не только причину своего визита, но и рассказать, что в квартиру я попала через балкон. И тогда мне зададут вполне резонный вопрос: «А почему через балкон, собственно, а не через дверь?» Вопрос, на который я ответить не смогу, не подставив Светку. Надо же, в кои-то веки во мне взыграли сестринские чувства! И вдобавок в каком неподобающем месте… Я осторожно пошевелилась, устраиваясь поудобнее: все же мне не хотелось обнаруживать свое присутствие до тех пор, пока я не придумаю достойную версию своего появления из шкафа. Может, все же сделать вид, будто я приготовила сюрприз? Ну и что, что необычный — я по жизни оригинальная особа! Не люблю банальностей, и ведь сюрприз должен быть сюрпризом! Я прислушалась к разговору в прихожей.

— Странно, — задумчиво произнес незнакомый мужской голос, — дверцы шкафа приоткрыты, неужели рассохлись? Вот суки, а ведь обещали, что шкаф простоит как новенький пятьдесят лет! Кучу денег отдал за то, чтобы дверцы не открывались сами по себе — терпеть этого не могу!

— Да ладно, Сань, — это произнес кто-то другой, более миролюбивый, — может, ты сам утром открыл и забыл прикрыть?

— Да я в этот шкаф уже неделю не заглядывал, — возмутился первый, — с тех самых пор, как на гастроли уехал.