Чтение онлайн

— Правда,— сказал он.

— Есть, однако ж, и различие,— заметил Вилли,— у некоторых горб вырос внутрь.

Вильям Аск рассмеялся:

— Право, вполне вероятно, что фрекен Виктория из всех самая невинная.

— Но все же,— сказала фру Белла, глядя в пространство,— откуда все это идет?

— От тайного советника,— ответил Вилли,— вот уж третье поколение пошло.

Фру Белла вдруг рассмеялась:

— А ты, Вилли, среди них единственный джентльмен?

Вилли раскачивался всем

телом из стороны в сторону.

— Послушай, Белла,— сказал он,— отчего бы тебе не влюбиться в меня хоть немножко?

— И-в самом деле,— ответила фру Белла, смеясь, — мне просто никогда не приходило это в голову. А кроме? того,— продолжала она,— это едва ли могло бы доставить удовольствие. Ты, Вилли, думаешь всегда лишь о той, которой еще не добился, а обо всех тех, кто уже по-пал в твою коллекцию, ты и не вспоминаешь.

— Видимо, это — время,— ответил Вилли, глаза которого вдруг сделались печальны.

— Это — ненасытность,— возразила фру Белла.

Лакей доложил, что экипаж барышень Хаух прибыл.

— Как, уже? — сказала фрекен Оттилия, и две сестрицы приступили к церемонии прощания с целой се-рией легких поклонов.

Фру фон Хан стояла между чиновником и господином Майером:

— Значит, и сегодня мы так ни к чему и не пришли.

А уж на тебя, кузен Сайер, ни в чем нельзя положиться.

Чиновник ответил, рассматривая свои ногти:

— Человек в моем положении, Тереза, никогда не переходит известных границ.

Фру фон Хан усмехнулась:

— А вы, Майер, боюсь, не дождетесь вашего наследства. Потому что — теперь-то уж я могу вам это сказать— она попросту распродает все ценные вещи.

Господин адвокат Майер раскрыл рот:

— Что вы говорите?

— Я говорю,— ответила фру,— что она распродаст все до последней нитки. Вы что же, не видели, что мы на фаянсе ели?

— Да, да, сударыня, теперь я тоже припоминаю,— сказал господин Майер с видом человека, у которого мысли вдруг закружились в вальсе.— Но зачем же.., зачем? — продолжал он, мотая головой.— Зачем ей это делать?

— Чтобы ничего после себя не оставить, Майер! — ответила фру фон Хан — два страусовых пера в ее наколке развевались, как флаги.

— Странно... фру Маддерсон говорила мне то же самое. Да, да,— сказал адвокат, и лучик восхищения скользнул по его оторопелому лицу,— это женский инстинкт, я называю это женский инстинкт... Но, с другой стороны, давайте рассмотрим обстоятельства,— продолжал он уже иным тоном.— Каким образом она могла бы это делать? Не может же она сама...

— Это, конечно, тот блондин, что вечно здесь околачивается,— встряла фрекен Эмилия,— он ей все устраивает.

— Кто? — спросил отец.

— Какой блондин? — спросила фру фон Хан.

— Я его не знаю. Но видела много

раз, и со свертками — здесь, у нее на лестнице.

— Но каким образом, Эмилия?

— А я,— сказала фрекен Эмилия,— время от времени забегаю сюда в подворотню ботинок застегнуть.

Господин Майер бросил взгляд на свою дочь.

— Да, но раз доктор не соглашается...— сказал он. — На нем свет клином не сошелся,— возразила фру , фон Хан.— Специалисты, по счастью, более сведущи...

хотя они и обойдутся дороже.

Чиновник заметил, по-прежнему глядя на свои ногти:

— Конечно, Тереза права — в принципе.

Господин Майер, все еще с видом человека, у которого мухи в голове ползают, ответил:

— Что ж, тогда остается одно — лечебница. Придется, видимо, предпринять необходимые шаги, как ни огорчительно это для нас всех.

И тут он резво обернулся к адвокату Скоу, шагавшему мимо, и сердечным тоном сказал:

— Нам с вами, коллега, за сегодняшний вечер так мало удалось поговорить.

И он хлопнул коллегу по плечу своею скрюченной правой рукой.

— Как он выглядел? — полушепотом спросила фрекен Августа фон Хан у фрекен Эмилии.

— Кто?

— Ну этот, кого ты на лестнице-то видела, блондин.

Фрекен Эмилия описала его.

— Тогда я его знаю,— сказала фрекен фон Хан,— наверное, на улице встречала.

— Знаешь? — У фрекен Эмилии вырвался короткий смешок.— Я, право же, в этом не сомневалась. У тебя наметанный глаз — по этой части.

Барышни Хаух, распрощавшись со всеми, обняли фрекен Сайер.

— Да, Виктория, господи, чуть не забыла. Твое покрывало, ну то, что цветами — мыс сестрой хотели его допросить, снять узор. Старинные узоры, знаешь ли,

опять в моду входят.

— А что брали в тот раз, вы мне отдали? — спросила фрекен Сайер.— Ладно, пусть Хольм вам его достанет.

Барышни Хаух отбыли.

— Хм, очень трогательно,— сказала фрекен Сайер, когда дверь за ними затворилась,— Минна никогда не устанет украшать девическое гнездышко Оттилии. Августа,— добавила она громче,— ты видела, какой у сестриц Хаух новый работник? Отменного телосложения! Они из гусар его взяли.

Господин Скоу, все еще беседовавший с господином Майером, который дошел наконец до «опеки», сказал:

— Мне-то от этого ни тепло, ни холодно. Такие дела — не для меня.

— Я всегда так и думал,— сказал господин Майер,— и опекуны ведь могут назначаться властями.

Фру фон Хан подсела к фрекен Сайер и стала расспрашивать, где она покупает дичь, ведь такой зайчатиной ни у кого не угостишься.

— У тебя, Тереза, тоже всегда чудесные соуса,— сказала фрекен Сайер.

— Боже мой, Виктория, да разве сравнить с твоими.