Воронье пугало
Шрифт:
У входа в оперблок встретилась фельдшер. Марина, кажется?..
– Ну, что там?
– сухо спросил Максим, заранее зная ответ.
– Девочка, - коротко ответила фельдшер и отвернулась.
Мимо пробежала санитарка,
Девчонка была худенькая и плоская, как пацан. И серого цвета - не то от кровопотери, не то от грязи, покрывающей лицо и руки. Пока в сознании. Ртом дышит, хватает воздух, как рыбёшка. Вяло пытается отпихнуть суетящихся вокруг медиков. Глупая, даже обезболить не позволяет...
Максим подошёл, прижал девчонкину руку к поверхности стола. Заодно взглянул на воронью метку: маленькая ранка словно разевала алую хищную пасть, выплёвывая тёплую кровь. Такое уже не затампонируешь, чёрт... Эх, бедолага.
– Слушай меня, - обратился он к девчонке, вводя в вену анальгетик.
– Слушай. Всё будет хорошо. Только не мешай нам. Сейчас боль отпустит. Потерпи...
Девчонка шарила по лицам бессмысленным взглядом, стонала тихонько и сипло. Горло сорвала, догадался Максим, орала от боли... Накатила острая, тоскливая жалость. Умирает же. Чёртовы вороны... Бесполезно. Вот и хирурги поняли: только салфетки одну за другой меняют. И ничего
Сзади ощутимо ударили в плечо. Обернулся - Алексей. Белый, как стена. Нет... Как девчонка на столе. Еле стоит, на него, Макса, опираясь.
– Ты чего?..
– испуганно спросил Максим. И осёкся: у Алексея на груди слева пятно расплывалось. Яркое, алое.
– Её... Олеся?!
– еле слышно.
Максима затрясло. А если?..
– Лёш... ну ты... давай-ка сюда, - что там надо? Просто коснуться? Память вообще не работает... Дружище, руки у тебя ледяные. Что ж ты молчал?!
Все присутствующие заворожено наблюдали, как под белыми-белыми пальцами рана на девчонкиной груди сама собой затягивается. Как расслабляется до сего сведённое болезненными судорогами тело. Как в глазах исчезает паника, уступая место чему-то иному...
– Олеська... дурочка... я ж чувствовал... а меня дежурить поставили... нашёл бы тебя...
– голос дрожал, срывался. Потом он вспомнил: - Ты ж меня не слышишь... По губам читай, если можешь: всё хо-ро-шо. Я рядом. Живы...
Олеся удивлённо моргнула. Вгляделась в незнакомое лицо. И тихо-тихо, сама не веря в происходящее, отозвалась:
– Я тебя слышу...
Анна Семироль, февраль 2006г.