Вор
Шрифт:
это пропустил?
Икедо заговорил с Камиллой на японском, она отвечала бегло, счастливо, они даже
посмеялись над чем-то, и у меня такое чувство, что над Хайдом. У него, по-видимому,
тоже, так как краска залила его шею. Икедо и Камилла продолжали болтать, и стало ясно,
что он нашел себе нового фаворита.
Внезапное
чувство
восхищения
иностранной
девушкой
окрасилось
обеспокоенностью, когда я заметил, как на нее смотрит
меч у дальней стены, я видел в его глазах смертоносный блеск. Я взглянул на Дастина, и
могу сказать, что он также это видел. Я был прав, в конце концов. Наша новая
одноклассница понятия не имеет, во что она влезла.
Я и Дастин догнали ее на выходе.
— Это было удивительно, особенно, без меча, — говорю я ей, когда мы шли рядом.
— Ари… спасибо, — говорит она, исправляя себя.
— Ты, ну, ты, возможно, не заметила, но, думаю, ты обозлила Хайда.
Камилла презрительно взглянула на меня.
— Я заметила.
— Нет, я имею в виду, что ты новичок, и можешь не знать, что он тот вид врагов,
которых не хочется иметь.
Камилла мягко фыркнула.
— Я буду в порядке.
— Он попытается подраться с тобой снова, — говорит Дастин.
— И не в классе, — добавляю я.
— Не проблема, — отвечает она.
На мой взгляд, день должен содержать только определенное количество
разочарований. Вселенная, видимо, со мной не согласна. Когда мы вернулись к нашим
шкафчикам, шкафчик Дастина был пуст. Я почти видел его душу, вылетающую из его
ушей, когда он сиротливо смотрел в пустоту металла.
— У меня было здесь четыре новых релиза… — глухо проговорил он.
Это просто не имеет никакого смысла. Конфеты? Содовая? Комиксы? Я посмотрел
в его узкий шкафчик. Там было что-то вроде царапин на одной стене… три тонких
параллельных линии…
— Я даже не читал их, — бормотал Дастин всё еще в шоке.
Гогот позади нас объявил о приближении Хайда.
— Маленькому цапленышу не хватает его вубис*?
Огонь прошел сквозь меня.
— Ты! — заявляю я, указывая на него. — Это всё твоя вина.
— Моя? — усмехается он. — Ну, это было бы удобно. Продолжай и попытайся
повесить это на меня, карлик. Я неприкасаемый.
Он толкнул меня, и я врезался в шкафчики с громким металлическим скрежетом.
— Ты же по другую сторону… — смеется он, уходя прочь по коридору.
— Всё, с меня хватит, — заявляю я, обращаясь к Дастину. — Это не останется без
ответа. Мы вернемся сюда ночью и будем следить за коридором, пока не поймаем Хайда за
руку.
— Мы?
— Мы!
— И что
— У нас получится более правдоподобная история, когда утром мы будем
рассказывать всё директору.
— Мне не нравится этот план.
— Мак?
Я стараюсь игнорировать его. Мы собирались быть незаметными. Если кто-нибудь
поймает нас ночью в школе, будет куча неприятностей. Кроме того, мы не сможем поймать
Хайда, если он увидит нас первым.
— Мак?
— Что? — шепчу я.
— Если это не сработает… — Дастин замолкает.
— Это сработает, — настаиваю я.
— Если это не сработает, — говорит он, — будешь должен мне нового «Песочного
человека»**
— Твоя жертва не будет забыта, — заверяю я.
Мы говорили об этом, но, очевидно, это всё еще его беспокоит. Я отметил, что вор
берет только хорошие вещи: еду, книги, комиксы. Те вещи, которые я бы своровал, честно
говоря, если бы у меня не было чувства человеческой собственности. И если бы я хотел
попасться. Как и колючко-головый с подушкой для булавок вместо лица. Он, наконец,
получит хоть раз. Хорошо, два раза. То, что Камилла побила его на кендо неоспоримо. Я
улыбнулся, вспомнив это. Я собираюсь прокручивать это в голове как кино, чтобы
приободриться, когда мне это будет нужно.
С того момента, когда шкафчик Дастина был почищен, он забил мой шоколадом,
содовой и его комиксами. И десятком ловушек для мышей. Не то, чтобы я ожидал, что
Хайд засунет свои пальцы в них, но они поднимут много шума, когда он откроет шкафчик.
Тем более что в этом коридоре темно, и мы не можем видеть очень хорошо. Так что нам
надо знать, когда включать фонарики и прекратить этот идиотский грабеж шкафчиков.
Никому не сойдет с рук кража моих конфет.
— Хорошо, вот что я не понимаю, — говорит Дастин себе под нос. — Я понимаю,
почему Хайд связался с нами. Но почему комиксы? У него же никакого интереса к ним
нет. И почему он крадет и из других шкафчиков? Нужно быть безумным, чтобы обокрасть
Чейза.
— Чейз подошел сразу к нам, — говорю я. — Должно быть, таким способом во
всем пытались обвинить нас. И ты же слышал его, он считает себя неприкасаемым. Чертов
любимец учителей. Директорский любимчик. Это правильное определение?
— Наверное, — говорит он. — Но вот в чем дело… Я положил комиксы в шкафчик
сразу перед тем, как мы пошли на кендо. А Хайд был в классе до нас, и ушел после нас.
Как бы он украл, если находился в другой стороне школы с нами?