Вор Города. Невольник
Шрифт:
— Суровая реальность, — вздохнул Галент и направился на свет.
В конце коридора он спустился по лестнице, затаился под пролетом, где были свалены разбитые бочки и ящики. Дерево успело подгнить и стало мягким, гвозди ржавыми зубьями торчали из досок. Галент старался не наступать на ящики, боясь и шума и травм. Света, льющегося из караульного помещения, хватало, чтобы ориентироваться в тени лестницы, зато сам вор в своем темном одеянии был незаметен.
Галент пожалел, что язычники не смогли добраться до этих гнилых деревяшек. Уж они-то нашли бы им применение, показали
Галент из своего укрытия видел только зарешеченное окно караулки и лысую макушку монаха, дежурившего на посту. Газовые фонари находились как в коридоре возле караулки, так и в самой комнате. Этот тусклый свет слабо разгонял мрак подземелий, в отличие от электрического фонаря в машинном зале.
Монах нарочито отвернулся от окна и смотрел на висящий над рядом кнопок Солнечный Круг. О чем он думал, Галент мог только гадать. Ведь этот монах мог и не знать, что поспособствует побегу язычника. И, скорее всего, он на самом деле не знал, ведь тюремщики никогда не выходили наружу из монастыря, на что этому парню воровское золото?
А вот аббату блестящие монеты не будут лишними. Он-то сможет отбиться от обвинений Великого инквизитора.
Если, конечно, Госнольд подготовил вору доступ к караульному помещению и этим треклятым кнопкам. Пока что монах сидел и пялился на управляющую панель, даже оглушить его было бы затруднительно.
Рослый, в броне, вооруженный жреческим жезлом, он был опасным противником. Вор приготовил арбалет, если через десять минут этот парень не свалит из караулки, его придется убрать. Стрела пробьет стекло с легкостью, а затем и дурную черепушку тюремщика.
Нервничая, вор ждал развития событий. Он облизывал губы, щурился и ласкал пальцем спусковой крючок арбалета. Галент вздрогнул, когда монах неожиданно встал, вышел из караульного помещения и закрыл его на ключ. Поднявшись по лестнице, он скрылся в темном коридоре.
Вор поднялся следом и проследил за ним, хотя в темноте не мог ничего видеть. Он его отчетливо слышал, защитные амулеты и магический жезл монаха звякали при ходьбе, шаги же его были неслышны.
Монах остановился у лифтовой шахты и, судя по звуку, нажал на кнопку. Галент уловил приглушенное звяканье сигнала. Минуту спустя возле шахты зажегся фонарь и подъемник, скрепя и трясясь, начал опускаться.
Галент не стал терять времени и быстро направился к караульному помещению. Достав отмычки, он провозился с замком минут пять, но все же открыл его, не прибегая к физической силе. Ему повезло, руки сами нашли нужную комбинацию, механизм был совершенно не знаком вору.
Открыв дверь, вор прошел внутрь, огляделся и заметил листок на столе возле окна. Галент пробежался взглядом по написанному и уяснил для себя главное — монах не явится сюда в течение двадцати минут, тюремщик отправился на проповедь. Этого времени будет достаточно, чтобы вытащить язычника из камеры, даже если его ноги к демонам переломаны.
Госнольд, а точнее его друзья, не обманули.
Не
С такой ерундой Галент справиться с легкостью. Смог же он себя убедить в этом, так что и прорваться сможет!
Глава 18. Цель
В круглой тюремной зале было два десятка камер, возле каждой горел газовый фонарь, так что вор сразу увидел открывшуюся камеру. Ни номера, ни каких-либо иных обозначений на цельных стальных дверях не было. Только кнопки в караулке имели обозначения. Над каждой темницей висело медное изображение, но не Солнечного Круга, а обнаженной человеческой фигуры.
— Этот парень надежнее держит магию, да? — пробормотал Галент и направился к открывшейся двери.
Он постоянно норовил побежать, из-за опасения, что окажется застигнутым на открытом, хорошо освещенном месте. Но делать этого вор не стал: металлические решетки под ногами при каждом шаге неприятно скрипели и звякали. Решетки были старыми, ржавыми, закрывающими темную пропасть под ними. Пробеги Галент по таким, и шум привлечет всех инквизиторов Города. Да и сомневался вор, что этот настил выдержит, не обрушится от вибрации.
Тюрьма выглядела старой, только начищенные до зеркального блеска двери камер выглядели новыми, установленными буквально вчера. Толстые двери из прочной стали защищали горожан от захваченных дикарей. Галент удивлялся, почему инквизиторы их просто не уничтожили, а содержали в этих казематах. Так было бы безопасней для всех, не пришлось бы тратиться на содержание.
Понять логику церковного руководства вор никогда не мог.
Добравшись, наконец, до открытой двери, Галент заглянул в темную камеру, но ничего не увидел. Свет от фонаря бил в лицо, ослеплял. Галент не мог ничего разглядеть, стоя за порогом, но из камеры ощутимо попахивало кровью.
Сглотнув, вор достал фонарь, ударил им о дверь, чтобы зажечь, и бросил в камеру. Пролетев, фонарь осветил стены, изуродованные страшными письменами бурого цвета, и упал в дальнем конце. Галент смог увидеть арестанта, больше похожего на груду костей, обтянутых кожей. Человек, если это не демон, конечно, явно давно не ел и превратился в тень живого существа.
Костлявыми лапами язычник держался за стену, словно искал в ней опоры, спасения.
— Я от Алоя, — сказал вор негромко, — он послал меня, чтобы спасти тебя. Ты Вериска?
Язычник никак не отреагировал на слова вора. Галент выругался и, собравшись с духом, переступил порог камеры.
Фонарь тускло горел, освещая зеленоватым светом темницу и человека в ней. Галент вытер холодный пот со лба, этот свет явно был лишним. И так разукрашенные кровавыми рисунками стены, казалось, плыли, качались, сжимались. Вор, зажмурившись, помотал головой и направился к язычнику, громко стукая каблуками о каменный пол темницы.