Чтение онлайн

Он вернулся к мине, подсунул провод между лезвиями и сразу, чтобы не мучиться разрезал проводник. Галент инстинктивно зажмурился и даже отвернулся, но взрыва не последовало. Открыв сначала один, потом другой глаз вор уставился на мину. В ней ничего не изменилось: кнопка все так же взведена, ртуть в емкости.

Почесав в затылке, вор отошел в безопасное место и бросил в мину ножницами. Попал с первого раза, мина от удара сдвинулась, но не взорвалась. Вор с облегчением вздохнул и пошел разбираться с этим ужасом дальше.

Конечно, существовала вероятность, что, перерезав провод,

Галент активировал бы заряд, но Дук, очевидно, не стал усложнять конструкцию.

— Честь ему и хвала, — пробормотал вор, копаясь в механизме.

Он сумел с помощью отмычек разжать пружину и поднять кнопку, которая замыкала контакты. Все, мина была дезактивирована, Галент мог вздохнуть спокойно, что он и сделал.

Закончив, вор почувствовал, что весь мокрый и быстро сбросил с себя одежду, забрался под одеяло и еще долго пялился в потолок. Керосинка продолжала гореть, освещая и комнату, и страшное устройство, оставленное на столе.

Утром Галент быстро привел себя в порядок, позавтракал, убрал воровские инструменты и принялся делать тайник в кладовке. На это он затратил целый день и часть следующего, но в конце концов смог сделать такой тайник, в котором можно было складывать не слишком дорогие вещички.

— Хотелось бы тут механизм какой-нибудь, — сказал Галент, осматривая результат своих трудов, — но что уж теперь…

Он просто убрал часть кирпичей, сделав в стене отверстие, которое закрывалось деревянной панелью. Чтобы панель не слишком выделялась, вор переклеил обои в кладовке. Со стороны и не поймешь, что тут тайничок. Галент накупил в ближайшей лавке тряпья, чтобы захламить кладовку. Рубашки и штаны идеально вписывались в интерьер и закрывали панель.

— Так-то лучше, — сказал Галент, закрывая дверь в кладовку.

В тайнике он оставил несколько мешочков с золотом, арбалетные болты и два ножа. Все остальное вор незаметно утащил в свой дом на крыше, где его не могли обнаружить.

За время его отсутствия в доме скопилась пыль, сквозь щели в двери намело немного снега, так что вор затратил время на уборку. Приятно было оказаться в таком безопасном и недоступном для других месте.

Вор рухнул на кровать и довольно потянулся, он даже заулыбался от наслаждения. Мешок с золотом, который не достался Дуку, Галент поставил на каминную полку рядом с другими трофеями. Рядом он положил дневник механиста. Некоторое время вор пялился на трофеи, затем уставился на мешок с деньгами. Золота у него теперь было много, можно позволить себе отпуск.

Хмыкнув, Галент подумал, как же можно с пользой потратить эти деньги. Но на ум ничего не шло. Ему не хватало фантазии и воображения. Можно было конечно посетить театры, дорогие рестораны, сорить деньгами, лапая девиц, но зачем все это? Вор не знал, мешок с золотом был самым бесполезным предметом в его доме. Галент даже удивился такому парадоксу.

Если умеренно тратить, то этих денег хватит на… ну, полжизни точно. Все равно Галент не рассчитывал, что долго проживет. Рано или поздно его прикончат, свобода не вечна.

— Тогда к демонам все это, пусть сунут им в задницу! — проговорил Галент. — Все, хватит с меня,

баста!

У церковников теперь свои проблемы, им бы подумать, как сохранить власть, а не гоняться за одиночкой еретиком. Найдут какой-нибудь обезображенный труп и предъявят его братии — вот, мол, нашли побегушника и покарали! На том и успокоятся, это и дешевле, и проще. Рано или поздно инквизиция успокоится и махнет рукой, если вор не станет высовываться. Вполне может быть и такое.

Зачем ему продолжать рисковать шеей, если и так все есть? Деньги на жизнь, свой дом, свобода выбора.

Галент повернулся к стене и свернулся калачиком.

Конечно, вор не стал все бросать. Зачем же столько сил он угрохал на это дело? Да и дом на улице еще следовало обставить, а это занятие было очень интересным. Галент даже не предполагал, насколько ему интересно будет обходить столяров, в поисках подходящего комода, например. Вор не стал захламлять новый дом мебелью, брал только то, что необходимо.

Ведь если он не будет выглядеть как простой жилец, хозяин дома чего-нибудь да заподозрит. Галент решил поиграть в простого горожанина, на время, чтобы осмотреться.

Закончив с обустройством, вор решил вознаградить себя за труды. Не зря же он все это время коллекционировал монеты, пора бы их пустить в ход. Больше-то ни на что золото не годилось, только для покупок. Его нельзя ни есть, ни солить.

— Мне надо постараться, чтобы растранжирить эту кучу, — сказал себе Галент.

Он оделся поприличней и пошел бродить по улицам.

Вор слышал, что существует в природе хорошая кухня, но никогда не пробовал ничего вкуснее постной каши. Язык монаха так же держался в аскезе, как и сам человек. Галент подумал, что было бы неплохо устранить этот свой недостаток.

Для первой попытки вор выбрал опрятный кабачок, с хорошим набором вин, судя по толстому монаху, восседающему над дверьми. Скульптура обнимала такой же пузатый бочонок — пупок монаха так вообще был копией пробки, — и все это было увито виноградными лозами. Разве что языческих символов не хватало.

Вор счел, что в этом святилище винного духа и кухня неплохая. Так и оказалось.

Галент не стал утруждать себя выбором незнакомых блюд, просто попросил:

— Что-нибудь такое, что может порадовать худой живот.

Служанка улыбнулась вору, а он ей в ответ. Пребывая в благостном расположении духа, Галент не старался отпугнуть от себя людей. Все ему сейчас виделось в лучшем свете. Отбросив мысли о мести, вор немного пришел в себя, освободился от старых забот и проблем.

— Прошлое в колодец забвения! — пробормотал Галент, осматривая скромный зал.

Он по обыкновению расположился в самом углу, чтобы держать обстановку под контролем, как всегда. Но теперь Галент не трясся за свою жизнь, он сознавал опасность разоблачения теперь разумом, а не сердцем. Холодность и спокойствие — лучшее его оружие. Все это время он вступал в дерьмо, повинуясь чувствам, приходящим извне, из самых темных глубин его души. Чувства мешали его работе, о которой можно было на время забыть.