Шрифт:
Магдалена Ковальчык
ВОПРОС ВРЕМЕНИ
Перевод: M.W.
Я родилась в маленькой деревушке у подножия гор. Кем была моя мать я не знаю. Через пару дней после рождения меня у нее отобрали. Впрочем, во время родов этого никто и не заметил. Все были слишком уж заняты матерью. Когда же ей стало полегче и ей захотелось дать мне грудь - тут все и началось...
– Она истекает кровью! Уберите дитя!
– разорвал тишину маленького помещения крик кормилицы.
Меня тут же отлучили от матери, которая с изумлением и отвращением глядела на укушенную грудь. А через мгновение начала кричать и она. На следующий день вызвали всезнающую.
– Женщина, кто отец
Отдать отцу? обеспокоилась мать.
Ни в коем случае! Но здесь, среди людей, ей тоже ни в коем случае нельзя оставаться.
Еще в тот же самый день колдунья забрала меня к себе, говоря, что было бы лучше, чтобы мать вообще не знала, где я нахожусь. Таким образом она спасла жизнь не только мне, но и всей деревушке. Самой же ей не повезло. Когда она через пару дней прижала меня к себе, маленькими, но острыми коготками я перервала ее шейную артерию. Это была моя единственная жертва, о которой я впоследствии жалела.
Эта женщина понимала одно отдать меня отцу значило лишь то, что я стану такой же как он. Зверем с какой-то капелькой людских чувств, обреченным на скорую смерть от его же руки. Вместо этого я очутилась в женском ордене забытой богини. Небольшое число воспитанниц становилось жрицами, большинство же отправлялось в мир. Все мы были в ордене с самого рождения и не знали, откуда родом. За исключением меня. Чуть ли с первого своего дня я понимала человеческий язык и большинство тех вещей, о которых ребенок узнает лишь через несколько лет. Память у меня была отменная. К сожалению, меня связывали ограничения, свойственные каждому людскому ребенку. Я не умела ни ходить, ни говорить, но училась быстрее, чем все мои ровесницы.
Через пять лет меня можно было принять за хорошо развитую семилетнюю девочку. И вот тогда-то я и узнала чему же по-настоящему учат в ордене.
Нас готовили к бою. Какому угодно. От нас ожидали прекрасной физической подготовки и концентрации жизненной силы. И все это было связано с многими часами медитации и тренировок.
Важны были и умственные способности. Нас всех учили по древним книгам, написанным различными стародавними языками. Мы знакомились с травами и медицинскими знаниями. Сестры, одаренные способностью пользования Силой, брали дополнительные уроки у старой волшебницы. Нам приходилось научиться контролировать нашими реакциями и управлять способностями.
Помню, волшебница была удивлена родом спящей во мне силы. Ее нельзя было поместить только лишь в голове или руках. Казалось, она истекает из всего тела. Учительница прекрасно знала, кто мой отец, но ведь я могла оказаться по матери и совершеннейшей дурой. Сама же я о своих способностях узнала совершенно случайно, когда, желая утром смыться на озеро, подняла с земли клубы такого тумана, что сквозь него не увидишь и на метр.
Когда мне уже исполнилось шестнадцать, я посчитала, что умею уже достаточно и попросила разрешения оставить монастырь. Разрешить мне разрешили, но с одним условием.
Ты слишком самоуверена, дитя мое, сказала мне мать настоятельница. Мы тебя слегка подправим в этом. Пойдешь учиться к Трагхарту.
А это кто еще такой? спросила я, хотя и так прекрасно знала.
Это волшебник, пустынник, живущий на самом краю света. Он давно уже просил прислать кого-нибудь, чтобы помогал ему готовить пищу
Трагхарт и вправду был стариком, но, увидав меня, помолодел лет на двести. Понятное дело, он и не собирался меня чему-либо учить. Ему нужна была самая обычная кухарка, только из того ничего не вышло, потому что я терпеть не могу готовить. У меня были совершенно другие планы.
Мне было известно, что в качестве "девственного существа" никогда доступа к полноте своих сил не достигну. Это было первой проблемой, которую я могла решить, сотрудничая с Трагхардом. Чтобы не мучить своих глаз гипнозом, я только парочку раз прошлась под его окошком в то время, когда моя единственная одежка сушилась на веревке. Тоже мне отшельник! Вел себя так, будто несколько сотен лет не видел женщин! Да, с каждым днем он молодел, но и, вместе с тем, худел. Что ж, мой организм тоже требовал дополнительного питания после стольких лет монастырской диеты. Теперь я расцветала, а он, пусть даже становящийся все моложе и, надо признать, все пристойней, терял силы. Он так до конца и не понимал, что же происходит. В один прекрасный день оказалось, что солнце ему вредно, и он остался в постели. Вечерком уже был здоровым как огурчик. Целый год он учил меня всему тому, что знал сам, хотя и не по своей воле. Когда же я посчитала, что знаю достаточно, то закопала его на рассвете под кустиком можжевельника. Это уже по-настоящему заставило его уйти на отдых.
По окончанию теоретического обучения я переслала свои поздравления матери настоятельнице. При виде моего подарка у нее, вроде бы, ум зашел за разум. Это был исключительно красивый экземплярчик "псевдо-тарантула", то есть черного мохнатого паучка с человеческой головой. И понятное дело, что лицо у него было ее собственным.
Вот так я и отправилась изучать мир, когда мне исполнилось всего лишь семнадцать годочков.
Мир этот был в самый раз для меня. Так сложилось, что как раз к этому времени королева Амате, возмущенная поведением князя Бера и отвергнув предложение выйти за него замуж, разослала повсюду извещения о наборе в свою армию с приличной оплатой.
Я понятия не имела, что такое приличная оплата и вообще не ориентировалась в вопросе денег, потому что никогда ими не пользовалась. Я даже не знала, как выглядит обычный человек. Когда же увидала, то убедилась, насколько я отличаюсь от него.
Я шла на восток, закутавшись от солнечных лучей в пелерину с большим капюшоном. Под накидкой прятались на вид тоненькие, а на самом деле весьма солидные доспехи из драконьей кожи. На вид я была как всякая другая выпускница моей школы.
Пройдя несколько деревушек, я добралась до города, показавшегося мне даже большим. И действительно, это был самый крупный город к западу от границ королевства. Теоретически ничейная земля, практически же королева много тут могла чего сказать.
Мне нравилось, что проходящие мимо люди глядят на меня с боязнью и уважением. Я зашла в маленькую таверну, глаза всех присутствующих тут же повернулись ко мне.
Чем могу служить, благородная госпожа? низко кланяясь, спросил толстый корчмарь. Прошу присесть, госпожа. Сейчас я подам вино и всего, чего пожелаешь.
Я ищу ночлег. Найдется что-нибудь? я старалась говорить тихо, но и так меня слышала вся улица. Прежде чем ответишь, принеси вино и хлеб, на сей раз я попыталась говорить потише.