Шрифт:
Пролог
Меня нашли невдалеке от догорающего поместья Боулд Спрингс в ту же ночь, когда из мира ушла настоящая магия. Мистер Хейл подобрал меня и мою сестру Вэй, когда мне не было и семи. Так что я мало помню себя до того, как начала выступать в бродячем театре мистера Хейла.
Моя прошлая жизнь помнится мне разве что цветным калейдоскопом ярких пятен, в которых трудно разглядеть хоть какие-нибудь фигуры. Вэй было и того меньше, и как бы я ни пыталась разузнать хоть что-нибудь, она лишь капризно отворачивалась или вовсе убегала от меня, стоило только заговорить
Что я помню с той ночи наверняка, так это яркая вспышка, за которой последовал оглушительный взрыв. Помню, как испугалась, подумав, что это гроза и залезла под стол в обеденной. Но больше вспышек не было, а потом…
Потом был догорающий дом и приближающийся ко мне тучный мужчина, который озабоченно смотрел на пепелище, а подойдя, грузно наклонился ко мне. Его лицо лоснилось от жира, точно смазанный деревенским маслом румяный блин. Он протянул руку, и я почувствовала на щеке прикосновение влажных, горячих пальцев. Мужчина потрепал меня за щеку и проговорил каким-то совершенно писклявым натужным голосом:
– Ну, ну, малышка, не стоит плакать. Да осветит Гелиос их путь! Поверь, они сейчас находятся в лучшем месте, чем эта дыра.
Я не плакала и этот мужчина мне совсем не нравился. Чуть поодаль стояла его повозка, из которой на нас с любопытством глядело несколько голов. Они смотрели на дом, перешёптывались и лишь изредка бросали на меня косые взгляды. Мужчина тем временем продолжил:
– Ах, что же это я! Меня зовут Варравар Хейл, но ты можешь звать меня мистер Хейл. – Он уставился на меня, ожидая ответа, но не дождавшись его поспешно добавил, – хотя знаешь, зови меня просто дядя Варра.
Дядя Варра. Какое дурацкое имя. Я подозрительно осмотрела его ещё раз и больше всего – помимо хитро бегающих поросячьих глазок – мне не понравилась его длинная, спускающаяся до самой земли, борода. Варравар как-то беспрерывно трогал и мял её, будто бы на самом деле она была сделана из ваты или лошадиного волоса. Потяни за неё, и она вот-вот оторвётся. От этой мысли мои ладони зачесались с такой силой, что мне пришлось убрать их в карманы своего платья. Так, на всякий случай, а то глядишь, они и правда сами потянутся, и тогда… Нет, надо было перестать думать о его бороде, и от этого я неловко переступила с ноги на ногу.
– Как тебя зовут, малышка? – Не унимался мистер Хейл.
Мне не хотелось с ним говорить. Я посмотрела в сторону догорающего дома, и внутри меня заскреблась целая гора кошек. В животе при этом что-то заурчало, видно, одна из них проголодалась, впрочем, я бы тоже не отказалась от краюшки ржаного хлеба. Внутри меня всё сжалось тугим клубком, должно быть, кошка была совсем напугана.
Должно быть это просто был дурной сон. Закрыв глаза, я подумала, что наверняка я просто заснула под столом, и теперь мне просто надо было проснуться и не будет ни горящего дома, ни этого странного типа с повозкой. Конечно, это всё просто плохой сон, кошмар. Где-то впереди послышался глухой треск и одна из балок с шумом упала на траву, подняв после себя ворох ярких искр. Меня обдало жаром.
Нет, это был не сон.
– Ладно, не хочешь говорить, ничего страшного, – как-то скрипуче пропел Варравар, – такой юной особе не стоит оставаться одной в столь поздний час. Да, и места здесь диковатые. – При этих словах
Он указал в сторону повозки, и я только тогда смогла разглядеть ещё несколько вагончиков, стоявших чуть поодаль. Около них сидело несколько человек, облокотившись спинами, на основания телег. Рядом с их лицами то появлялись, то исчезали какие-то красные мушки.
Мне абсолютно не хотелось идти с Варраваром, но и делать мне было особо нечего. Бродячий театр всяко лучше чернеющего леса, который обступал дом со всех сторон, давя на него своей тяжестью. Я поёжилась. Дом почти догорел, и его жар больше не доносился до меня, уступив место ледяному ветру.
Варравар всё стоял рядом, терпеливо ожидая хоть какого-то моего слова. Тогда я повернулась к нему и поговорила каким-то чужим сдавленным голосом:
– Хорошо.
От неожиданности я вздрогнула: мне показалось, будто вместо моего голоса прозвучал голос Варравара. Чтобы убедиться, что это точно была я, мне пришлось поднести руку ко рту и потрогать губы. Бороды нащупать не удалось, что меня очень порадовала. Тогда я коснулась пальцами нижней губы и сказала:
– Я замёрзла.
Голос снова был скрипучим, но то, что это говорила я, не вызывало никаких сомнений. Мистер Хейл с облегчением выдохнул и расплылся в улыбке:
– Я то уже подумал, что ты немая. Знаешь, это было бы очень некстати, – он резко замолчал. – Не слушай старика. Пойдём, пойдём. На дворе и правда холодает.
Он нарочито поёжился, издав при этом глухой звук, больше напоминающий лошадиный храп и, схватив меня за руку, потащил к повозкам. Я смотрела на обломки тлеющего дома. Моего дома. Что-то подсказывало мне, что я его больше никогда не увижу. Мне должно было быть грустно, но я ничего не чувствовала. Не помнила ни лиц, проживавших в нём людей, ни того, как он выглядел до пожара.
Варравар дотащил меня до своих повозок и слегка подтолкнул вперёд. Передо мной стояло человек пять, и все они с любопытством разглядывали меня. «Бедная девочка», – услышала я от двух женщин, которые стояли ближе всего ко мне. Сначала я даже подумала, что у меня двоится в глазах, ведь они были похожи друг на друга как две капли воды. Даже одежда на них была одинаковой. Видимо, я слишком долго на них смотрела, так как одна из них усмехнулась:
– Прикрой рот, а то мухи залетят. Что, никогда не видела близнецов?
«Близнецы» – я попыталась припомнить, знала ли это слово. На ум ничего не приходило, но, судя по всему, близнецами называли раздвоившихся людей. Может, она разделилась из-за того, что в неё попала молния? Та же молния, которая наверняка сожгла и мой дом. При взгляде на двойную женщину мне стало жутко и меж с тем очень жаль её. Я потупилась.
Рядом со мной присел старик и оглядел меня с головы до ног. У него тоже была длинная борода, как у Варравара, только выглядела она настоящей, да и густотой не отличалась. В отблесках света я могла разглядеть, что его кожа была намного смуглее моей, а под глазами появлялись морщинки, каждый раз, когда он улыбался мне.