Вольному — воля
Шрифт:
В «Вестнике» подробно описывалось убийство Бориса Бабурина, что само по себе для криминальной газеты было совершенно естественным. Настораживало другое: в «Вестнике» утверждалось, что следствие рассматривает фактически единственную версию этого преступления — месть со стороны некоей криминальной группировки за отказ банкира Бабурина от выплаты дани за «крышевание» его банка. Газета разве что не указала фамилию заказчика убийства — его, Евгения Борисовича Карлова, фамилию!
Ко всему прочему сообщалось, что банкиры города Москвы договорились собрать и выплатить
Когда «большая тройка» сколкрвцев — Келарь, Зямба, Посланник — обсуждала возможность ликвидации Бимбера, никто из них не сомневался, что подозревать в убийстве банкира менты будут в первую очередь именно их группировку. Но никого из сколковцев это особенно не волновало — ведь доказать их участие в ликвидации практически невозможно. Сколько было таких случаев! Менты злились, но помалкивали — чего зря хлебало раскрывать, себе дороже. Но сейчас в прессе прошла не просто утечка, а прямая информация. Обычно за такими газетными сообщениями следуют и весьма конкретные действия со стороны органов.
Келарь посмотрел на беспечно плещущуюся в бассейне Ингу. Он по-настоящему, почти до безумия любил эту двадцатилетнюю красавицу, с которой не расставался уже четыре года. С не меньшим обожанием он относился и к единственной дочери Диане. Евгений Борисович развелся очень рано, воспитывал дочь практически в одиночку и привязался к ней буквально всем своим существом.
Что же будет с этими двумя самыми дорогими для него людьми, если с ним что-то случится?
Его практически не тревожили угрозы варгузовских головорезов — он не верил, что те смогут до него добраться. Но если за него всерьез возьмутся менты, а те, кто прикрывает его на политическом уровне, умоют руки — в нынешние времена все может быть! — что тогда? Келарь не мог представить себя сидящим на параше, он понимал, что не выдержит даже кратковременного тюремного заключения.
И давняя идея обналичить все, что можно, и с двумя горячо любимыми женщинами свалить за кордон снова охватила его.
Он набрал номер Посланника.
— Читал? — спросил он вместо приветствия.
— Вы имеете в виду «Вестник»?
— Он самый.
— Да, только что. Я еще не успел прокачать у кого надо, насколько опасна такая публикация.
— Постарайся сделать это пооперативней. Но так или иначе — как обстоят дела с американцем?
Сразу же, как только начались контакты с Хьюбертом, технические специалисты Сколковской группировки стали вести за янки тотальное наблюдение, напичкав его московский офис аудио— и видеоаппаратурой. Но этого Келарю показалось мало: он распорядился завербовать человека из ближайшего окружения Хьюберта.
Наблюдение за сотрудниками американца показало, что его личный секретарь Джерри не чурается гомосексуальных контактов. Тогда люди Зямбы подставили этому секретарю весьма симпатичного юношу, а их встречу засняли со всех точек, не жалея кодаковской пленки.
Дальше все было просто: Хлебан представил несчастному гомику несколько весьма живописных
Келарь это делал с далеким прицелом, учитывая все варианты возможного развития событий. Например, в случае провала «медицинской операции» предполагалось заработать на шантаже богатенького янки. Ведь за свои действия Хьюберт мог получить приличный срок и по эту, и по другую сторону океана.
Однако, несмотря на активную помощь «крота», убийственного, стопроцентного, документально зафиксированного компромата добыть так и не удалось. По словам Джерри, главную информацию Хьюберт хранил на дискетах в своем сейфе, к которому решительно не было никакого доступа.
И теперь Келарь выяснял у Посланника, не произошло ли каких подвижек в этой области.
— Есть одна новость, — неожиданно сообщил Иван. — «Крот» узнал, что Хьюберт решил перебраться поближе к месту главных событий, в Тверскую область. Для лучшего контроля, что ли. Он уже купил домишко в городе Кимры. Неподалеку от нашей клиники. Открывает там офис.
— И когда он туда переезжает? — заволновался Келарь.
— Послезавтра.
— А что же ты раньше молчал?!
— Да как-то не думал, что это так важно.
— Узнай у «крота» все подробности переезда. Все подробности переезда, повторяю! Завтра с утра мне доложишь.
Келарь взглянул на купающуюся Ингу. Итак, возможно, финал уже близок, и скоро он будет нежиться с этой дивной женщиной где-нибудь на берегах Флориды. На него вдруг накатило предчувствие удачи, редкое предчувствие, которое никогда его не обманывало.
Евгений Борисович нырнул в бассейн и устремился к Инге, которая плавала обнаженной. Притянул ее к себе за талию, слегка приподнял и сначала губами, а потом и зубами ухватил левый сосок.
Женщина застонала, но совсем не от сладострастия.
— Да больно же, Женя!
Не обращая внимания на протесты, он, продолжая удерживать во рту ее упругую грудь, принялся рыскать рукой по скульптурному телу Инги. Раздвинув ноги женщины, Келарь стал пальцами мять ее лоно.
— Женя, — перешла Инга на отчаянный шепот, — ну хватит. Я так не хочу!
Она неожиданно надавила на его голову ладонью, и Евгений Борисович тут же ушел под воду, выпустив любимую подругу из рук.
Когда он поднялся на поверхность, то увидел, что Инга плывет к лесенке, намереваясь выйти из бассейна.
Сколковский босс бросился в погоню, разрезая водную гладь короткими и резкими саженками. Он догнал женщину, когда та уже, держась за поручни, поднималась по ступенькам. Келарь рукой ухватил ее за ногу и потянул на себя, но Инга крепко держалась за перила и не поддавалась.
Тогда он сам подтянулся к; ней и подобрался к ее телу. Обхватив крест-накрест руками женские груди, Келарь буквально насадил Ингу на разгоряченный чуть ли не до задымления фаллос и, пользуясь тем, что она продолжала держаться за поручни, стал раскачивать ее тело в нужном ему ритме.