Чтение онлайн

Кристина покачала головой.

– Совсем наоборот, – ответила она и подумала: «Даже не упомянул о жене».

Как будто прочитав ее мысли, Майлс приблизил к ней лицо и, глядя прямо в глаза, произнес низким, внезапно напрягшимся голосом:

– И, кстати, я живу отдельно от своей жены.

– Я об этом знаю.

– Вам сказала Джейн?

– Нет, прочитала в колонке Уильяма Хики в «Дейли экспресс», когда вы расстались.

– Но это было два года назад. – Майлс бросил на Кристину удивленный взгляд. – Не правда ли, как странно: мы так много читали друг о

друге. – Он остановился, его губы подрагивали. – Не кажется ли вам, что в этом есть свой особый смысл? – спросил он поддразнивающим тоном.

– Особый смысл заключается в том, что у нас обоих отличная память на чепуху из колонок светских сплетен.

Кристина определенно приводила Майлса в восторг. Потянувшись к ней, он взял ее руку.

– О, я думаю, что это нечто большее, – сказал он.

– Что же именно?

– Вы узнаете об этом позднее. – Майлс сделал знак официанту и стал доставать бумажник из внутреннего кармана пиджака. – Думаю, нам пора отправляться в сад. Не хочу потерять столик.

Напряжение, оставившее Майлса в баре, снова овладело им во время обеда. Это случилось так неожиданно, что он испугался, что у него задрожат руки. Он положил вилку, поднял голову и взглянул через стол.

В дрожащем свете свечи лицо Кристины казалось таинственным. Она слегка подвинулась, и тень скрыла ее губы. Ему так хотелось целовать их, впиться в них, ласково подчинить ее себе. Зачем они тратят впустую время в этом ресторане… Кристина подняла бокал с вином, отпила немного, рассматривая Майлса поверх края, зачарованная его присутствием. Он был не только обаятельным, но и элегантным, в отличном сером костюме с белыми полосками и бледно-голубой рубашке, подчеркивавшей цвет его глаз.

Неожиданно его магнетический взор изменился, словно бы потемнел. На худом умном лице появилось беспокойное выражение, губы плотно сжались.

Что с ним? Может быть, он жалел о содеянном? Раскаивался в том, что прилетел в Париж? В глубине души Кристина ощутила тревогу. Что, если Майлс вежливо пожелает ей спокойной ночи в конце вечера, и на этом все кончится? Может быть, ей только почудилось, что он как-то по-особенному смотрел на нее в Хэдли-Корте и сегодня вечером в баре? Может быть, она принимает желаемое за действительное?

Не удержавшись, Кристина наклонилась к Майлсу:

– Что-то случилось?

– Вовсе нет, – воскликнул он, очнувшись и отгоняя от себя чувственные помыслы. Затем поднял бокал и, сделав глоток, спросил: – С чего вы взяли?

– У вас такой огорченный вид, – прошептала Кристина и осеклась, заметив выражение насмешливого удивления на его лице.

– Разве? – Майлс поставил бокал и вытащил из кармана пачку сигарет. – Не возражаете, если я закурю? – Кристина покачала головой, и он продолжил: – Боюсь, я не очень голоден.

– Я тоже.

– Это заметно, – пробормотал он, бросив взгляд на ее тарелку. Медальоны из телятины были почти не тронуты.

Майлс посмотрел Кристине прямо в глаза и увидел в них нечто такое, что всколыхнуло его – явный

интерес к его персоне. Более того, они горели желанием. Еще в Хэдли-Корте он заметил в них любопытство и затаенную чувственность. Но испытывала ли она то же самое, что и он?

– Когда вы узнаете меня лучше, то обнаружите, что я могу быть откровенным до грубости, но, по крайней мере, вы всегда будете знать, чего от меня можно ожидать, – произнес он без всяких предисловий, абсолютно спокойно. – Давайте не будем вести себя как дети – я говорю о сегодняшней ночи. Мы взрослые люди, и вы знаете так же хорошо, как и я, почему я приехал в Париж. – Протянув руку через стол, Майлс сжал руку Кристины. – Я хочу быть с вами, Кристи, хочу близости с вами. Хотите ли вы того же?

– Да, хочу, – прошептала Кристина.

– Ну что ж, думаю, мы не должны больше мучить себя. Я расплачусь, и мы уйдем отсюда.

Едва они очутились в номере Кристины, как Майлс, захлопнув дверь ногой, резко притянул ее к себе и жадно прильнул губами к ее губам. Объятие его было таким жарким, что он почти вдавил ее в себя, так что она ощутила его наливающуюся желанием плоть. Он провел рукой по ее плечам, спине и ягодицам, и она обвила руками его шею, возвращая ему поцелуи с такой же пылкостью, скользя по его языку своим, чувствуя, как по его телу пробегает дрожь возбуждения.

Кристине показалось, что она растворяется в Майлсе, становится частью его. Она крепко прижалась к нему, боясь, что не удержится на ногах. Тогда он высвободился из ее объятий, поднял на руки и понес в спальню.

Полоска света, падавшего из гостиной, освещала огромную кровать с белевшими простынями. Майлс положил Кристину на постель, снял пиджак, швырнул его на стул и скинул ботинки.

Когда он повернулся к ней, она распахнула ему свои объятия. На лице ее было ожидание. Сердце Майлса заколотилось от предвкушения счастья. Он разул Кристину и лег рядом с ней.

– Кристи, – прошептал он, касаясь губами ее шеи. – Я так хочу тебя, я мечтаю о тебе с того самого вечера, когда увидел на террасе у Ральфа.

– Знаю. Я тоже тосковала по тебе…

Майлс приподнялся на локте, нежно коснулся щеки Кристины и пробормотал:

– Если бы ты только знала, как меня мучило это желание.

Он приник к ее губам. Это был долгий, медленный, нежный поцелуй. Он втянул ее трепещущий язык в свой рот, и вожделенный восторг захлестнул его.

Он гладил ее лицо и шею, затем его пальцы скользнули в вырез платья, коснулись обнаженной груди – на Кристине не было бюстгальтера.

Он склонился над ней и высвободил ее грудь из платья, обхватил губами ставший твердым сосок. Затем поднял шифоновую юбку и провел рукой по ее ноге. Прикосновение к шелку чулка взволновало его. Рука поднялась выше, остановилась на обнаженном бедре и двинулась дальше, пока не замерла между ног, проскользнув под шелковые трусики. Пальцы ощутили влагу, и Майлс понял, что Кристина впрямь томится по нему так же страстно, как и он по ней.

– Сними платье, дорогая, – прошептал он ей на ухо и начал раздеваться.