Чтение онлайн

Не могу разобраться, с каким выражением она на меня смотрит. Рассердилась, обнаружив меня здесь, в лесу? Может быть, она местная, а я вторглась в ее владения? Тоби явно предпочел не задерживаться и не выяснять это. А может, он и так знает. Жаль, что не потрудился предупредить меня. Тут мне вспоминается последнее слово, сказанное им прежде, чем он бросился наутек.

– Это… вас так зовут? – спрашиваю я. – Джолена?

Она медленно склоняет голову:

– Люди зовут меня так. Анимандег просил присмотреть

за тобой.

Я знаю только одного человека, который мог просить кого-то присмотреть за мной.

– Вы имеете в виду Джо? – спрашиваю я.

И с огромным облегчением вижу, как она снова величественно кивает. Остается непонятным, почему Тоби от нее сбежал, но, по крайней мере, теперь я уверена, что она меня не съест.

– Вы назвали имя… – начинаю я.

– Анимандег?

– Да. Это на языке кикаха «шалый пес»?

Я помню, что так Джо зовут в резервации. Она пожимает плечами:

– Точнее будет перевести «ворон-пес», но все вороны – сумасброды, так что смысл передан довольно точно.

Ворон-пес… И в самом деле имеет смысл, ведь когда Джо пребывает в своем мифе, он носит на плечах голову то ворона, то волка или койота. Правда, мне и Шалый Пес всегда казалось подходящим именем, потому что для Джо дурачиться так же естественно, как быть мудрецом.

– Так вы, наверно, тоже родственница Джо? – говорю я.

Она посылает мне внимательный взгляд.

– Кто еще претендует на родство с Анимандегом?

– Да тот паренек, что убежал, когда вы подошли. Назвался Тоби Чилдерсом, Буасом.

– И он утверждал, что он наш родственник?

Для нее это явно очень важно, так что я мысленно повторяю про себя ту часть разговора с Тоби.

– Вообще-то нет, – признаюсь я. – Он просто сказал, что он Родственник – точно так же, как сказал, что он – Буас.

При этих словах она заметно расслабляется, делает шаг вперед, и, клянусь, от ее шагов дрожит земля. Я невольно задумываюсь, как же это я не услышала ее приближения. Она садится, и земля снова вздрагивает, откуда-то из глубины доносится глухой рокот. Движется она медленно и плавно, как вода. Большая женщина, но в своем теле ей уютно, она умеет с ним обращаться.

Я тоже сажусь и подбираю упавший альбом. У Джолены такое красивое лицо, что его сразу хочется зарисовать, но у меня не хватает нахальства спросить разрешения. Она заговаривает не сразу, и я снова начинаю нервничать, а это странновато, потому что обычно мне молчать с людьми так же легко, как говорить с ними. Но сейчас все идет не так, и я ищу, о чем бы поговорить.

– А что значит «Буас»? – решаюсь я. – Не похоже на язык кикаха.

– Слово галльское, – говорит она, – и означает «тот, кто живет в лесу».

– Галльское? То есть французское?

Снова величественный кивок, и она добавляет:

– Ты выглядишь удивленной.

– Просто я думала,

эти места… не знаю… Мир духов туземных племен? Джо иногда называет его манидо-аки, вот я и подумала, что он принадлежит кикаха.

Теперь меня награждают улыбкой.

– Это одно из имен. Но в то же время здесь – дом сердца всех духов, не одного клана или народа.

Это все равно как если бы христиане объявили небеса своей собственностью.

– Честно говоря, они так и сделали.

Она смеется:

– Верно, так и сделали, надо же. Так же, как ведут войны во имя Миротворца – сколько глупостей они творят! Шалый Ворон говорит, беда в том, что они записали свои предания. Вся история оказалась взаперти, даже ее ошибки и предания больше не дышат.

Теперь я запуталась.

– Шалый Ворон – это Джо?

Она улыбается:

– Не думаю. Но Ворон – обычное имя среди наших братьев. Старый Ворон, Шалый Ворон, Ворон-Пес, девочки-вороны. А оттого, что они вмешиваются в чужие истории и носят чужие лица, все только больше запутывается. Кажется, хуже них один только Коди.

– А Коди?..

– Койот. Пес с тысячью лиц.

– Некоторые из этих историй мне знакомы, – говорю я ей.

Она смеется:

– Их все знают.

Кажется, она не прочь отвечать на вопросы, и я продолжаю спрашивать:

– А кого вы называете Родственниками или братьями?

– А, тут тоже путаница. Все равно что просить Медведя назвать тебе одно название меда, когда у него сотни сотен названий: по одному на каждый цветок, который посетила пчела, и еще для всех смесей пыльцы в улье.

– У меня то же самое, когда речь заходит о красках, – подхватываю я.

– Верно, ты же художница. Хороший способ рассказывать истории: каждый, глядя на твою картину, может найти собственный путь в сказку.

– Вы хотели рассказать мне о Родственниках.

– Ах да. Говоря о Родственниках, мы обычно имеем в виду самих себя. Народ, понимаешь? Тех, кто был первым в сотворенном Вороном мире. Но иногда мы подразумеваем любого, в ком есть капелька старой крови. Или тех, кто может принимать облик, похожий на наш. Так, бурый медведь, увидев старого гризли, который чешет зад о сосну, зовет его братом. Хотя они не в прямом родстве, понимаешь?

– Кажется, да. – Я снова вспоминаю Тоби. – А, вот тот паренек, которого вы спугнули, когда он назвал себя Родственником, что он имел в виду?

– Не могу сказать, – отвечает Джолена. – Я ведь с ним не говорила. Но он не станет претендовать на кровное родство, если не ищет себе беды.

– А почему он мог бы попасть в беду?

– Представь себе, что кто-то, не друг тебе, называет себя другом, чтобы получить преимущество. Чтобы ему верили на основании чужой репутации, а не его собственной.