Волчья ночь
Шрифт:
— По крайней мере, мой выбор обоснован. И не оставляет сомнений, — Дик усмехнулся. Он не обратил внимания на последние ее слова. Или сделал вид, что не обратил. — А вот ты… зачем тебе этот человечишко? Что с него взять? Никчемный, слабый, даже жалкий. Он не способен ни на что… и потомство тебе дать не сможет. Я еще мог понять, когда в прошлый раз ты нацелилась на Снежного, он, по крайней мере, нашей крови. Но этот слизняк…
— Не важно, — Амалия тряхнула волосами. — Я хочу его и я его получу. А что до потомства, — она улыбнулась и повела плечами,
Глаза Дика вспыхнули, он оскалился и резко выбросил вперед руку, хватая девушку за плечо и прижимая к себе.
— Решила поиграть? — прорычал он, склоняясь к ее шее.
Вместо ответа, Амалия провела ладонями по обнаженной мужской груди, царапнула ноготками кожу на животе, спустилась ниже и принялась развязывать тесемки штанов. И все это глядя прямо в глаза мужчине. Она не играла и не кокетничала — давала понять, для чего пришла сюда, к нему в дом, и прямо обозначала свои намерения.
Дик рыкнул, резко развернул девушку спиной к себе и толкнул ее, заставляя упасть на колени. С силой нажал между лопаток. Амалия опустилась на четвереньки и коротко хихикнула, когда он задрал подол платья ей на голову, обнажая ноги и ягодицы. Раздался треск и кружевное белье, стоившее градоправителю не малых денег, отлетело в сторону.
Дик не собирался играть, да этого и не требовалось. Амалия возбудилась в тот же миг, когда его ладони коснулись ее уже обнаженных ягодиц. Она выгнула спину дугой и глухо застонала. Вскрикнула, когда он вошел в нее. Резко, грубо, совершенно не заботясь об удовольствии партнерши.
Впрочем, они оба обо всем забыли в тот же миг. Тишину комнаты нарушали громкие стоны, звуки влажных шлепков от соприкосновения тел, хриплое дыхание.
Это было животное совокупление, не больше и не меньше. Но оба они получали то, чего хотели. Протяжный стон Амалии слился с хриплым криком Дика. Их обоих сотрясала крупная дрожь, они тяжело дышали. Амалия царапала ногтями дощатый пол, не замечая, что грубое дерево оставляет занозы в пальцах. Она совершенно утратила связь с реальность, отдаваясь первобытной страсти.
Когда все закончилось, Дик резко выдохнул, на миг прикрыл глаза, а затем резко оттолкнул от себя девушку. Она упала ничком на пол и так и осталась лежать, не шевелясь, лишь только на губах ее застыла довольная улыбка. Женщины ее вида отличались страстностью, близость с мужчиной была им необходима как воздух. Сдержаться практически не было сил. Беда была лишь в том, что удовольствие и разрядку они могли получить только с самцом своего же вида. Увы и ах, обычные мужчины никогда не могли удовлетворить Амалию. Никто, кроме Питера Барроу.
И пусть он еще не прикасался к ней, она знала, что он ей нужен.
— Вставай, — Дик уже поднялся и даже натянул штаны. Его кожа блестела от пота, грудь все еще быстро поднималась и опускалась, но мужчина уже владел собой. — И убирайся. Не желаю, чтобы тебя здесь видели. Только слухов мне не хватает.
— Не переживай, —
— Убирайся, — повторил Дик.
Амалия встала. Поправила платье, подняла с пола плащ и самостоятельно накинула его себе на плечи — ждать проявления вежливости и учтивости от своего любовника она не стала, просто не дождалась бы.
— Я жду от тебя решительных действий, — сказала она перед тем, как покинуть комнату. — Не затягивай. Скоро мой день рождения. Папенька устраивает маскарад, — на последней фразе в ее голосе послышалось ехидство, — Питер должен остаться со мной после него. И будет лучше, если ты этому поспособствуешь.
Дик лишь фыркнул в ответ.
— И что они в нем нашли? — вопрос он задал вслух, глядя на огонь в очаге, спустя несколько минут после того, как Амалия ушла. — Что такого есть в Питере Барроу, что две самки моего вида тянутся к нему? Он же обычный человек. Совершенно обычный.
Ответа он так и не дождался.
Амалия не торопилась, медленно брела по улице, глубоко вдыхая морозный воздух. Метели на время прекратились — так всегда бывало в Барглине перед тем, как начинался сезон снегопадов. На несколько дней устанавливалась ясная погода, днем светило солнце. Морозы шли на спад, а потом… Неделю, две, иногда больше, на город и окрестности нападали метели. Снег падал и падал, засыпая все вокруг, отрезая от мира.
Амалия любила это время. Всегда. И в этот раз собиралась использовать его с пользой для себя. Отец не будет против, наоборот, он даже поспособствует, в этом она была уверена. Он всегда поддерживал ее, помогал, давал все, что она хотела. А сейчас Амалия хотела Питера Барроу. В вечное и единоличное пользование.
И если так случится, что у Дика Спайка не получится завладеть женой ее Питера, она сама решит эту проблему. Раз и навсегда. Но будет лучше, если Эбигэйл Барроу все же станет самкой Дика. Для всех лучше.
Надвинув капюшон до самых глаз, Амалия не смотрела по сторонам, потому не заметила, как в нескольких шагах впереди от нее в воздух взметнулся столб мелкого колючего снега. Словно невидимый и неощутимый ветер подхватил снежинки с земли и закружил, точно в вихре. А в следующее мгновение на месте снежной воронки появился огромный, снежно-белый зверь. Огромный, белоснежный волк.
Уловив какое-то движение боковым зрением, Амалия вскинула голову, убирая капюшон с лица, и беззвучно вскрикнула. Ее лицо исказилось от ужаса. Снежный зверь сделал шаг по направлению к ней и девушка попятилась. Она отступала и отступала, пока не прижалась спиной к стене одного из домов. В ее глазах плескался ужас, рот кривился, но с посиневших губ не сорвалось ни звука. Точно завороженная, она смотрела на приближающегося зверя и чувствовала, как замирает сердце в груди, точно бы его сжимала ледяная длань.