Волчий зарок
Шрифт:
– Приходите завтра в это же время, – проговорил Сирхаев. – Я скажу вам, что решил.
– Меня это устраивает, – кивнул Александр. – Дольше я ждать не могу. Если вы завтра не дадите мне ответ, то, пожалуй, придется рискнуть и попытаться вывести груз в Дагестан. Там уже есть человек, готовый заплатить за медикаменты приемлемую для меня сумму.
– Не беспокойтесь. Завтра ответ вы получите, – заверил своего посетителя муфтий. – Кстати, господин Улье, а где вы так хорошо научились говорить по-русски?
– У меня мама русская, а отец долгое время проработал
– Нет, больше ничего, – немного смутился Сирхаев.
– Тогда прощаюсь с вами до завтра, – кивнул головой Юсупов и, развернувшись, вышел из кабинета муфтия.
Полунин очень тщательно готовил Кима к встрече с Томашевским. Владимир понимал, насколько важно будет корейцу хорошо сыграть отведенную ему роль. От того, как поведет себя Ким на встрече с теневым воротилой, зависело очень многое. Полунин знал, как хорошо кореец может контролировать свои эмоции и поступки, но все равно волновался.
Ведь Киму первый раз приходилось участвовать в подобном деле. К тому же рядом с корейцем не окажется никого, кто мог бы помочь ему выпутаться из трудной ситуации, если она возникнет. Ни Полунин, ни Миронов, которых Томашевский знал в лицо, не могли присутствовать на встрече. А Юсупов был сейчас в Чечне и занимался не менее важным делом.
Владимир не рискнул даже прикрепить к одежде Кима портативный передатчик, чтобы слышать все, что происходит на встрече, и в случае необходимости успеть прийти на помощь. Полунин все же опасался, что подозрительный Томашевский проведет тщательную проверку Кима, выдающего себя за корейского бизнесмена, поселившегося в Англии. А если у Кима что-то обнаружат, то сделка может сорваться, похоронив вместе с собой все планы по экономическому уничтожению Томашевского.
Время встречи Кима и Томашевского было оговорено заранее. Нанятый Полуниным для этого дела переводчик связался с секретарем бизнесмена и попросил Томашевского о встрече. Сам переводчик ничего не знал о происходящем и был абсолютно уверен, что Ким иностранец, господин Ли Ченг, как значилось в документах, добытых Мироновым.
Переводчик никогда не слышал, чтобы Ким, поселившийся в шикарном отеле, говорил с кем-нибудь по-русски. Кореец объяснялся только на своем родном языке или ломаном английском. А Ким объяснял свой плохой английский тем, что не так давно эмигрировал из Северной Кореи и не успел выучить язык своей «новой родины», чему переводчик вполне верил, не имея никаких оснований для обратного.
Собственно говоря, согласно финансовому положению Кима, в деле с Томашевским ему полагалась порядочная свита из секретарей, охранников, прислуги. Но Полунин не решился дать ему такое сопровождение.
Владимир опасался, что кто-нибудь из людей, нанятых в свиту Кима, сболтнет лишнее и тем самым уничтожит все усилия. Поэтому корейцу
– Не волнуйтесь, Владимир, все будет хорошо, – попытался успокоить Полунина Ким, прежде чем уйти из номера. – Я справлюсь.
Владимиру оставалось только похлопать его по плечу и, спрятавшись в спальне, ждать, пока Ким вызовет переводчика и уедет на встречу с Томашевским.
Кореец добрался туда точно к установленному сроку. Войдя в холл здания, занятого фирмой Томашевского, Ким застыл, словно статуя, в фойе, ожидая, пока охрана доложит своему шефу о его прибытии. А когда вниз спустилась секретарша Томашевского и попросила их следовать за собой, Ким не изменился в лице и не двинулся с места, пока переводчик не объяснил ему, что их ждут.
Кабинет Томашевского располагался на самом верхнем этаже и подавлял посетителей своим огромным размером и шикарностью обстановки. Киму на миг показалось, что он очутился где-нибудь в Версале или в одном из залов отреставрированного Зимнего Дворца.
Ким впервые в своей жизни увидел Томашевского, когда тот поднялся из-за огромного стола и пошел ему навстречу. Кореец был немного удивлен и разочарован. Пытаясь представить себе этого человека после рассказов Полунина, он ожидал увидеть статного и представительного господина, с аристократическим шармом и циничной ухмылкой на губах.
А Томашевский оказался невзрачным мужчиной среднего роста и ничем не примечательной внешности. Пожалуй, единственным, что с первого взгляда бросалось в глаза, был очень высокий с залысинами лоб Томашевского. В остальном делец напоминал собой обычного служащего, замученного работой. Пожалуй, только костюм на нем был подороже, чем у людей подобного типа.
– Рад с вами познакомиться, мистер Ченг, – произнес стандартную фразу Томашевский и протянул для приветствия руку. Спутник Кима перевел эти слова на корейский.
– Скажите ему, – обратился Ким к переводчику, – что я так же счастлив лично встретиться с одним из самых выдающихся личностей в русском бизнесе. Ну, и добавьте что-нибудь от себя. Вы лучше меня знаете обычаи этой страны.
Услышав ответное приветствие, приправленное парочкой довольно витиеватых комплиментов, Томашевский вежливо улыбнулся и пригласил гостя присесть. Сам же делец прошел на свое место и, опустившись в кресло, полюбопытствовал, что привело Ченга в Россию и чем он занимается в Англии.
– У меня есть целая сеть фабрик по переработке сельхозпродуктов, – проговорил мнимый Ченг и, подождав, пока переводчик закончит, продолжил: – Но бизнес не должен стоять на месте. Если не развивать производство, то можно легко разориться, проиграв конкурентную борьбу...
Ким говорил еще долго, переводчик едва поспевал за ним, а Томашевский терпеливо слушал и под конец пространной речи корейца, переполненной метафорами, совсем потерял нить разговора. Едва Ким сделал небольшую паузу, как Томашевский тут же произнес: