Чтение онлайн

— Я спешу… — отвечала Грэйн, не понимая, что говорит вслух. — Но я же всего лишь человек, мне не угнаться за ветром. Мне не успеть…

«Мы поможем. Мы подгоняем. Мы спешим!»

Его звали Счастливый Ветер, этого Маар-Кейл, а сестра его Северный Свет лишь на полшага отставала от брата, ухмыляясь и ловя снежинки на бегу жадной пастью.

«Сбрось эту шкуру, Верная, беги с нами! Пой с нами!»

Они действительно пели, и пронзительный хор их голосов звучал громче свиста ветра и храпенья испуганных коней. Но черных псов Ночной Охоты слышала только Грэйн — и лошади. Ролфийка даже не заметила, как начала подпевать, и уж тем

паче не обратила внимания на то, как вжал голову в плечи закоченевший возчик.

Граф Рамман настоял, чтобы она взяла не только сани — небольшую кибитку с кожаным верхом, в которой и в одиночку-то тесно, — запряженные четверкой рослых янамарских упряжных, мохнатых, будто медведи, но и графского кучера — полукровку, глухого к голосам богинь. Торжествующую зимнюю песню Маар-Кейл янамарец слышать, конечно, не мог, зато хриплый вой своей пассажирки…

Грэйн было все равно. Даже когда на первой же станции, где она позволила остановиться для смены лошадей, возчик попросту сбежал, ролфийка лишь дернула плечом и, глядя сквозь смотрителя, глухо скомандовала: «Лошадей!..» И уж неведомо, что возымело больший эффект — полновесные оули или рукоять торчавшего из-за отворота шинели пистолета — но нашлись не только свежие кони, но даже смельчак, согласный везти спятившую зубастую бабу сквозь буран. Новый возчик, правда, выпил для храбрости, однако с облучка не падал, а послушав, как подвывает в унисон с метелью ролфийка, и вовсе протрезвел.

«Спеши, Верная! Ночь не будет ждать вечно…»

— Госпожа Пламени, — шептала Грэйн, — я спешу, ты видишь, что я спешу… Но ты не сказала зачем…

«Узнаешь! — Локка, невидимая за снежной пеленой, смеялась клекочущим отрывистым смехом. — Тебе понравится мой сюрприз, Верная! Поверь мне на слово — за тобой теперь должок, но ты будешь только рада его отдать!»

Эрна Кэдвен верила — а что ей оставалось? Воля богини, подкрепленная ободряющим лаем своры Маар-Кейл, — это объяснение, которое удовлетворит даже Священного Князя. Как приказ Вилдайра Эмриса превыше плана братца Удэйна и его единомышленников, так и желание Локки на время отменяет необходимость неотступно стеречь Джойану…

«Не думай о причинах, Верная, — подслушав ее мысли, усмехнулась Огненная Луна. — Тебе ни к чему размышления, и сомнения твои — тоже лишние. Иди за Маар-Кейл, и ты все поймешь сама».

И тут Грэйн показалось, что она поняла.

— Сыновья? — прошептала она так тихо, что ее слов не расслышали даже снежинки, тающие на губах женщины. — Мои сыновья? Локка! Отвечай!

Но Золотая Луна услышала и ответила:

«А о дочери ты не вспомнишь, волчица?»

— Дочь?

«Ты едва не сказала — «какая дочь?» — Смех Локки стал злобным. — Ты уже забыла о ней. О Грэйн, ведаешь ли ты сама, насколько ты мне дорога?»

— Она всего лишь женщина, — упрямо мотнула головой эрна Кэдвен. — Что мне… что Тебе до нее? Отвечай мне, Мать пламени и битв, причина — мои сыновья?!

Заледеневшая шуба на спине возчика смерзлась бугром, и когда парень сгорбился сильнее, наледь пошла трещинками. Лошади несли, подгоняемые сворой Маар-Кейл, и янамарец вслух молился, чтобы не выпустить вожжи.

«Нет, — после бесконечного молчания отозвалась Локка. — У твоих детей свои пути, а эта дорога — только между тобой и Мной, ролфи. Ты — чаша для моего огня, Верная, но к чему Мне чаша, которую нечем наполнить? Иди, не дай погаснуть Моему огню».

И

Грэйн взвыла, почуяв ледяные когти страха, вонзившиеся ей в живот:

— Джэйфф!..

Все верно, все так! Он в Идбере… или в Эббо… и Локка не стала бы посылать Маар-Кейл, только чтобы устроить своей посвященной свидание!

«Ты успеешь, — хрипло каркнула богиня. — Ты успеешь, ролфи. Иди и убей всех, кто встанет на твоем пути».

— Да-а… — выдохнула ролфи. — Непременно. Если такова Твоя воля, госпожа. И моя воля тоже.

— Сто-ой!.. — протяжно кричал возчик, изо всех сил натягивая вожжи. — Сто-ой!..

Но удержать храпящую упряжку не смогли бы сейчас и четверо таких, как он.

— Что? — очнувшись, гавкнула Грэйн. — В чем дело?

— Граница, ваша милость… — чуть не плача, крикнул янамарец. — Граница! Идбер за рекой!

— Остановите их, Вольная Свора, — попросила эрна. — Остановите лошадей.

«Если ты уверена, сестра…»

Кони встали, будто им разом подрезали жилы. Разогнавшуюся кибитку занесло, треск и вопли возчика слились с отчаянным ржанием лошадей, и мир вокруг Грэйн померк.

Следующий день, а может, и два эрна Кэдвен почти не различила. В сугробах, куда ролфийка вывалилась из перевернутых саней, женщина пролежала недолго. Спасибо файристянской пограничной страже — вытащили, отвели на пост, напоили горячей кадфой и позволили вздремнуть, притулившись к печке, пока возчик хлопотал вокруг упряжки. К счастью, все оказалось не так уж плохо. За пару часов лошади немного передохнули, а сани помогали чинить все те же пограничники, получив от ролфийкиных щедрот немалую мзду. Грэйн не жалела денег. Она вообще ни о чем не жалела и не думала тоже.

На той стороне границы возле точно такой же полосатой будки ролфийке пришлось вспомнить о солидном гербовом листе с печатью и собственноручной подписью Е.С.О. Идбер все еще смотрел в рот Ролэнси, при случае умильно виляя хвостом и повизгивая. Стражи границы Свободной Республики даже денег не стали брать, да еще и счастливого пути пожелать не забыли, и «добро пожаловать в Идбер» сумели выдавить из осипших на морозе глоток. Грэйн бы посмеяться, припомнив свои идберранские приключения двухдесятилетней давности, но прошлое, даже самое недавнее, словно осталось за стеной метели. Кажется, протяни руку — и вот же оно! — но пальцы натыкаются на пустоту, и нет в этом белом мире больше ничего, кроме жаркого дыхания Маар-Кейл над ухом, храпа коней, скрипа снега, рассеченного полозьями, и свиста ветра в ушах…

Идбер, хвала богам, страна не слишком широкая. Пересечь его весь, от рубежа до рубежа, в самом узком месте можно за три-четыре дня почтовой каретой. А если без счета швырять деньги на станциях и почаще менять лошадей, то путь станет гораздо короче. Янамарский отважный возчик, рискнувший отправиться в эту безумную скачку в компании с бешеной ролфийкой, натурально озолотился. Заодно и поседел, хотя возможно, что это всего лишь снег, бесконечный и вездесущий снег…

В последнем идберранском городке на границе со знаменитыми ничейными топями Грэйн рассталась с упряжкой, санями и спутником. И хоть парень и обещал именами всех небесных сил, памянув с перепугу и Предвечного, дождаться госпожи офицерши на постоялом дворе заметенного по самые крыши городка, эрна на это не рассчитывала. Неведомо ей было, вернется ли она сама, и если вернется, то когда и… какой. Все в ладонях Локки, жизнь и смерть, и посмертие тоже… Грэйн заплатила идберранскому егерю — или контрабандисту, их не разберешь — за широкие охотничьи лыжи, поспала еще час или чуть дольше, быстро и жадно поела и ушла в ранние зимние сумерки размашистым «ролфийским» шагом.