Вокзал
Шрифт:
Как давно это было! Ей всего девятнадцать, но кажется, что детство и юность так далеко от ее сегодняшней жизни. Оксана родилась в маленьком городке.
В первый же год после рождения дочери мама Оксаны разошлась с мужем. Она души не чаяла в ребенке, так похожем на отца, и всю свою любовь к мужу после развода перенесла на дочь. Девочка росла избалованной, ни в чем не знала отказа, все время была при матери. Оксана никогда не ходила в садик и полностью была домашним ребенком. Благо дедушка и бабушка хорошо зарабатывали в то время, и мать Оксаны могла себе позволить первые семь лет жизни ребенка вообще не работать. Но когда дочери исполнилось девять лет, у матери появился мужчина, и тогда начались
Мать хотела, чтобы ее дочь стала балериной. И давно планировалось, что к моменту поступления ребенка в хореографическое училище мать переедет в Киев, чтобы там жить с Оксаной. У девочки были все данные для балета. Но теперь ситуация изменилась. Появившийся мужчина нарушил все планы. Из-за него мать не хотела покидать свой городок. Дочь ей тоже теперь мешала. А потому решено было отдать ребенка в хореографическое училище, как и многих иногородних детей, с проживанием в интернате при училище. Так в десять лет Оксана оказалась вне дома, вне привычной атмосферы. И хотя воспитатели и педагоги в училище попались на редкость отзывчивые и доброжелательные, Оксана сильно тосковала по дому. А как-то через полгода обучения в холодную зимнюю ночь сбежала из училища домой.
Ее нашли на железнодорожной станции совершенно окоченевшей. Два месяца она пролежала в больнице с двухсторонним воспалением легких. Мать примчалась тогда сразу же и не отходила от ребенка все это время ни на шаг. Как же Оксана любила тогда ее в больнице! Как мечтала, что вот она выздоровеет и уедет с мамой домой и снова они будут все время вместе. Когда Оксана пошла на поправку, ее выписали. Мама забрала девочку домой, но потом снова отправила в хореографическое училище. И хотя через год Оксана уже свыклась со своей ранней самостоятельностью, она никогда не смогла простить матери этой второй отправки в училище.
И все же хореографическое училище оставило в Оксане неизгладимые впечатления. Балетный класс, станок, бесконечные репетиции с утра до вечера.
Хорошенькие девочки с забранными в пучок волосами. Худенькие длинные ножки с острыми коленками и тоненькими щиколотками, торчащие острые лопатки, вытянутые прозрачные шейки. А по ночам в комнате общежития бесконечные разговоры после отбоя – тайные и щекочущие нервы. В младших классах – о привидениях, ведьмах и «черной-черной руке в черном-черном ящике», а в старших – о мальчиках, первых поцелуях и первых менструациях, а потом и о любви, сначала романтической, но чем дальше, тем более плотской. И эти рассказы о взрослых отношениях, о любви мужчины и женщины – как они будоражили еще только начинающих превращаться в женщин девочек, не давали уснуть, заставляли искать выход переполняющим эмоциям. Девочки изучали друг у друга начинающую расти грудь и учились целоваться в губы – длительным поцелуем, с языком.
А потом сенсация. В четырнадцать лет их рано созревшая подруга Вероника – соседка Оксаны – вдруг стала женщиной. В какое-то воскресенье, когда ученикам старших классов уже разрешалось днем выходить самостоятельно из училища на несколько часов. Вероника познакомилась со взрослым мужчиной – аж двадцати трех лет, который так быстро смог запудрить ей мозги, что она уже после двух часов знакомства оказалась у него дома. Легкое вино, взрослые комплименты, галантное обхождение так вскружили неопытной девчонке голову, что еще час спустя она оказалась с ним в постели. Было больно, страшно, стыдно. Были слезы и отвращение. Но, придя в интернат, новоиспеченная женщина наговорила молоденьким подругам столько превосходных и будоражащих слов о сексуальной любви мужчины и женщины, что никто из них в ту ночь так
Вероника стала для одноклассниц недосягаемой, особенной и совершенно взрослой.
ЖЕНЩИНОЙ! А они все так и оставались еще маленькими девочками. И их взаимоотношения с мальчиками-одноклассниками не продвигались дальше дурацких щипков за попы и дерганья за косички.
Однако как-то в конце пятого года обучения девочки их класса собрались с ребятами-старшеклассниками у них в комнате. Это было после годового отчетного концерта. Оксане исполнилось тогда пятнадцать. Откуда-то удалось притащить несколько бутылок дешевого вина. Воспитатели, сами отмечавшие окончание учебного года, прозевали этот момент. Ребята и девчонки пили, танцевали при выключенном свете, играли в «бутылочку» и в карты на раздевание.
Оксана в тот вечер все время оказывалась рядом с шестнадцатилетним Андреем, который ей нравился уже давно. Они в большой компании играли в карты и, проигрывая, раздевались до трусов. Сидя напротив друг друга, хмельные от вина и перевозбуждения, их взгляды постоянно встречались. И после они танцевали, тесно прижавшись друг к другу. Руки его неловко бродили по ее телу.
И она чувствовала сильное напряжение в области его паха.
А потом они оказались в темном и жарком душе, влекомые еще плохо осознаваемым, но сильным подростковым желанием. Долго целовались – до исступления, в кровь измочалив друг другу губы. Его руки скользили под ее кофтой, а потом и под юбкой. Но все же Андрей трусил идти дальше. И Оксана, желая наконец узнать эти необыкновенные впечатления взрослой любви, сама тогда разделась. И все произошло неумело, грубо, на скользком, холодном кафельном полу. Как это не соответствовало тем красивым рассказам Вероники, от которых веяло такой романтикой и красотой. И никакого удовольствия.
«Ничего, – думала час спустя Оксана, пряча слезы в подушку. – В первый раз такое бывает. Я читала об этом в каком-то журнале».
На следующий день они разъехались по домам на каникулы. Она обещала Андрею писать, а он ей. Но у себя дома Оксана встретилась со своим давним одноклассником по общеобразовательной школе. Они оказались у него дома, когда его родители были на работе. Огромная кровать была в их распоряжении, ванна, интимный свет в спальне. Все как у взрослых. И здесь уже она постаралась повести себя как опытная женщина. Долго целовала его в губы, гладила между ног.
Он тоже проявлял заботливую активность. Однако снова, когда они перешли от ласк к главному, Оксана ничего не испытала, кроме боли и нетерпеливого желания, чтобы все это поскорее закончилось.
И только когда в ее жизни появился Олег Павлович. Олег… О нем в последние месяцы она вспоминала редко…
«Матвеевна, сходи, пожалуйста, убери в кассовом зале. Там какой-то неряха растерял деньги. Граждане, я ведь просила Матвеевну. Чего вы все ломанулисъ? И вообще я пошутила».
Оксана улыбнулась. Мысль прервалась, Оксана пошевелилась на диване, он тихонько скрипнул, и она снова замерла, прислушиваясь к голосам в кабинете. А гости Ларина, похоже, уходить не собирались.
– Вы понимаете, что за фигура Кантемиров? – продолжал разговор в кабинете полковник Чернов. – И что может быть, если с ним что-то произойдет. Вообще, как повлияет это на ход военных действий. – Леонид Константинович любил иногда взглянуть на проблему, которой занимался, глобально…
– Конечно, мне все ясно, – серьезно ответил Ларин.
Сам же с неприязнью подумал, что его сейчас учат, как мальчика. А Виктор Андреевич этого не любил. Но что делать? Этим ребятам перечить – себе дороже.