Воители безмолвия
Шрифт:
Она говорила как идеально ангажированная служащая, как настоящий солдат.
– Возможно, но у меня нет выбора, – сказал Тиксу. – Ты можешь… мне помочь?
Она нервно взъерошила короткие волосы:
– Не знаю… Войдем в агентство. Сейчас прозвучит сигнал открытия, и вряд ли это идеальный момент, чтобы привлекать внимание дирекции.
Она сунула пальцы в пульт распознания ДНК. Магнитные ставни исчезли, и дверь сбоку витрины автоматически открылась. Они вошли в агентство в тот самый момент, когда по внутреннему каналу разнесся синтетический голос, возвещающий о начале работы. Дуптинатское
– Укройся в углу! – приказала Бабсе. Она была раздражена и нервничала. – Сейчас включатся камеры слежения, и я не хочу, чтобы меня видели вместе с тобой! Я давно согласилась на постоянный видеоконтроль. И поскольку собираюсь двигаться наверх, не хочу, чтобы дирекция думала, что я что-то скрываю. Встань между витриной и дверью. Там мертвый угол.
Тиксу послушно вытянулся у стены. Бабсе уселась за стол, прикусила губу. Лоб ее покрылся морщинами. Оранжанин затаил дыхание, услышав жужжание камер, скрытых в потолке.
Молчание продолжалось несколько долгих минут. Внимание Тиксу сосредоточилось на шорохе источника, на антре. И как несколькими днями ранее в автобусе, он увидел we внешний облик Бабсе, а Бабсе реальную, ту, которая пыталась спрятаться за оболочкой обычного человека. Он понял, что физическая трансформация молодой женщины, которая сразу из нераскрывшегося бутона превратилась в жухлый цветок, была вызвана ее полным согласием с ценностями Компании. Бабсе пожертвовала своей кипучей энергией, своей молодостью ради ГКТ, а Компания, невидимый и всесущий спрут, маня иллюзией карьеры, высасывала из нее жизненные соки. Вот откуда восковой цвет лица, пергаментная кожа, недовольный вид, угасшие глаза, спящие и почти мертвые. Бабсе умирала изнутри. Она сознавала это, но не знала, как выбраться из западни. Такова была участь всех служащих Компании. Таково было возможное объяснение его собственной инертности на Двусезонье. Тиксу понял, что ему повезло, невероятно повезло, когда он случайно встретился с сиракузянкой Афикит.
Бабсе наклонилась и исчезла под столом. Через несколько секунд она появилась вновь.
– Я отключила цепь наблюдения. Смоделировала ее выход из строя… Это дает нам четверть часа. Автоматы проверки включаются через десять минут после прерывания передачи. Говори быстрее – куда тебе надо?
Тиксу подошел к столу:
– На Селп Дик.
– На планету Ордена абсуратов?.. Возможно… Проблема в том, что каждый перенос автоматически регистрируется в главном офисе, а его координаты немедленно передаются на центральный мемодиск полиции на Сиракузе. Более того, если деньги за путешествие не переводятся на банковский счет Компании немедленно, подключаются ринсы… Это не так просто! Что можешь предложить?
– Остается одно решение: симулировать поступление денег на счет… Бюро контроля среагирует через сутки. За это время можно придумать вполне достоверную историю… Я уже погорел: можешь сказать, что я тебе угрожал…
– Да, это может сойти, – проворчала иссигорянка, скривившись. – Я уже об этом подумала…
Тиксу склонился над столом и поглядел прямо в глаза Бабсе:
– Ты можешь сделать
Молодая женщина смущенно отвела взгляд и задумалась.
– Боже, ты по-прежнему туп! – вдруг взорвалась она. – Я только что тебе сказала – машины под контролем полиции! Конторе разрешили их использовать при единственном условии, что полные координаты переноса – имя пассажира, контроль ДНК, место прибытия – немедленно передаются в управление полиции!
– Сообщи им ложные координаты, – предложил Тиксу.
– Легко сказать! Ты перешел на другую сторону! Ты – ренегат… Видел огненные кресты? Их все больше в Дуптинате. Представь себе, у меня нет никакого желания поджариваться в этом публичном гриле! А именно это ждет меня, если они дознаются, что я тайно помогла кому-то перебраться на планету абсуратов. Более того, если этот кто-то служащий Компании, с которым я была на стажировке! Не знаю и не хочу знать, что заставило тебя зарыться в такую кучу дерьма, но не сомневаюсь, причины были вполне веские… Не так ли?
– Понимаю тебя, Бабсе, – разочарованно пробормотал Тиксу. – Если не хочешь портить карьеру, лучше оставаться в стороне… Хочу только тебя успокоить в одном: огненные кресты предназначены для еретиков…
Воцарилось тягостное молчание. Глаза Бабсе перелетали из одного угла агентства в другой, словно попавшие в ловушку бабочки. Тиксу понял, что от нее нечего больше ждать и что он сказал больше, чем следовало. Она перешла точку возврата, стала клоном ГКТ, тем, кто ставит интересы Компании выше чувств. И удивился, когда услышал:
– Сейчас заработают проверочные цепи, и мне придется включить камеры. Я не могу симулировать вторую аварию сразу после первой. Это вызовет подозрения. И ты не можешь оставаться здесь. В любой момент могут появиться клиенты. Вот что мы сделаем: погуляй по городу и возвращайся во второй половине дня. Я устрою новую аварию… и отправлю тебя на Селп Дик. А тем временем попытаюсь найти тебе подходящую личность в картотеке клиентов… Встреча в двадцать девять часов локального времени. А теперь уходи, пока я не пожалела о собственной глупости!
Тиксу посмотрел на иссигорянку, чьи бегающие глаза выдавали яростную внутреннюю борьбу, но не угадал ее исхода. Она была слишком близка с ним в прошлом: он ее целовал, он ее ласкал, он обладал ею. Воспоминания еще не совсем стерлись, запахи, ощущения переплетались, мешали разобраться в ней, перегораживали тропу интуиции. Он пребывал в сомнении, но решил довериться Бабсе, которая когда-то скрасила его одиночество на Урссе, планете с ледяным климатом.
– Спасибо, Баб, до скорого, – сказал он.
– Ладно… Не забудь – в двадцать девять часов локального времени.
Большую часть утра Тиксу переходил от одной группы зевак к другой. Люди не отрывались от экранов, наблюдая за становлением новой империи.
Дуптинат был парализован, загипнотизирован голографическими изображениями. Маркинатяне слушали бесконечные речи новых руководителей империи, их сладкие слова о наступлении золотого века, эры процветания и мира, каких еще не было в истории, если, конечно, народы бывшей Конфедерации, этой консервативной и несправедливой организации, быстро поймут, в чем состоит их интерес.