Воители безмолвия
Шрифт:
Ранти Анг, как раненый зверь, огрызнулся в последний раз: – Моя Пурпурная гвардия законопослушна! Они мне верны! Вы считаете, что они позволят вам действовать по своему усмотрению? Если они узнают о вашем предательстве…
– Предательство? – оборвал его Менати Анг. – Мне кажется, что я только что слышал из ваших уст, что слово «предательство» относится к дворцовым сплетням! К женщинам! К ограниченным умам! Вы предпочли, полагаю, термин «государственной необходимости»… Без преданности своих мыслехранителей вы столь же уязвимы, как и ребенок…
Ранти Анг быстро обернулся и всмотрелся в красно-белые капюшоны своего эскорта. Он вспомнил, что забыл проверить отпечатки
– Если мы организовали эту небольшую мизансцену, довольно жалкую, согласен с вами, то только ради того, чтобы пощадить… чувствительность некоторых офицеров Пурпурной гвардии. Их бы шокировало, казни мы вас во сне. Нам не хотелось начинать новое царствование с пролития крови старых верных служителей нашей семьи. Предательство иногда называется предосторожностью… Видите, куда завела неосторожность Тиста д'Арголона… Видите, куда завела неосторожность вашего дражайшего… Спергуса!
Ранти Анг вздрогнул. Лицо его посерело.
– Спергус… Что вы сделали со Спергусом? – Голос его был едва слышен.
Гордость оставила его. Его предали, и он превратился в обычного униженного, отчаявшегося человека, потерявшего контроль над собой.
Фражиус Моланали не заставил себя просить, чтобы вынести приговор. От резких движений нижних челюстей затряслись его вислые щеки.
– Священный трибунал Церкви, собравшийся на исключительное заседание в ночь на двадцать второе малинуса, решил, что некто Спергус Сибар, уроженец сателлита Осгор, виновен в животной сексуальной практике, противоестественной и кощунственной. Посему Спергус Сибар приговорен к муке на медленном огненном кресте. Искупление его преступлений началось с восходом Розового Рубина, звезды первого дня. Он выставлен на публичное обозрение на площади Артибанических Войн, дабы каждый сиракузянин узнал о наказании, которое ждет любого врага божественного Слова Крейца.
За словами кардинала последовала мертвая тишина. В душе Ранти Анга лопнула последняя пружина. Он был подавлен, его голубые глаза излучали неизмеримую печаль.
– Признайтесь, что вам очень повезло, брат мой! – снова заговорил Менати Анг. – Вас защищает ваш ранг. Вы избежите ужасающей муки, которая ждет малыша-осгорита.
– Быть может, покончим поскорее! – прошептал Ранти Анг.
– Вы правы. Не стоит продолжать дольше положенного этот ужасный спектакль.
По ментальному приказу Паминкса в спальню вошел скаит в черном бурнусе. Ранти Анг с горечью вспомнил, что сам содействовал увеличению бюджетных затрат на программу развития ментальных убийц. Он профинансировал создание инструмента своей смерти. Какая важность!.. Ему казалось, что он слышит крики агонии Спергуса на огненном кресте. И нашел в себе силы повернуться к даме Сибрит:
– Прощайте, дама моя. Простите мне все оскорбления. Вы заслуживали лучшего супруга, чем я. Вы правы: я прожил слепцом… Прощайте…
По щекам дамы Сибрит текли слезы. Она не сумела заставить этого человека полюбить себя, но она на него не злилась. И улыбнулась с невероятной нежностью. Она хотела, чтобы он унес по ту сторону жизни иной образ, образ женщины, которую мог бы полюбить. Скаит в черном остановился в трех шагах от Ранти Анга.
Осклизлые холодные щупальца принялись шарить в мозгу сеньора Сиракузы. Ему казалось, что они обрывают нервные связи, соединявшие два полушария. Невероятная боль разрослась внутри его черепа. Он рухнул на пол. Его пальцы, усыпанные кольцами, заскребли по мраморным плитам, сжались, разжались.
– Отнесите его тело в зал крематория! – приказал Менати Анг полицейским. – Господа кардиналы, прошу вас сообщить населению через СМИ, головидение и галактическое радио новость о кончине сеньора Ранти Анга, сына Аргетти Анга. Планетного дня траура не будет. Он будет сожжен в кругу самых близких… Кардинал Моланали, вам лично поручается сообщить новость муффию Барофилю Двадцать Четвертому.
– Будет исполнено в соответствии с вашими пожеланиями, мой сеньор. – Кардинал поклонился.
И вышел в сопровождении пурпурно-фиолетовой когорты иерархов Церкви. Полицейские накрыли труп саваном и погрузили его на носилки с магнитной подвеской.
Менати Анг подошел к даме Сибрит, которую ужаснуло и оскорбило убийство, совершившееся на ее глазах. Младший Анг напоминал хищника, кружившего вокруг добычи. Он долго смотрел на нее, вглядываясь в распущенные волосы. Перевел взгляд на шею, на видневшуюся грудь, поднимавшую тяжелую ткань накидки. В его карих глазах зажглись огоньки желания.
– Я уличаю вас в бесстыжем отсутствии облегана, дама моя! – вполголоса протянул он. – Но стоит отблагодарить Крейца, эта забывчивость только усиливает блеск вашей красоты!
Она гордо вскинула голову и спокойно выдержала его пристальный взгляд.
– Убейте меня! – пробормотала она. – Убейте меня немедленно!
На грубом лице Менати Анга появилась жестокая улыбка.
– Убить вас, дама моя! Неужели вы мечтаете об этом?.. Стереть с лица планеты такую грацию, такую красоту? У меня нет намерения убивать вас… Я предназначаю для вас более славное, более достойное будущее! Я никогда не допущу ошибки брата!
– У меня осталось лишь одно будущее – смерть!
Она выплюнула эти несколько слов с высокомерным презрением. Сон ее сбылся во всех подробностях, но она проснулась, не досмотрев его до конца. Вернее, проснулась, чтобы не знать конца. Она больше боялась себя и своих странных порывов, чем Менати Анга.
– Ах, легендарная гордость и мятежный дух Ма-Джахи… Вы – истинная дочь Аллоиста. Я питаю к вам глубочайшее и истинное уважение!.. Знаете ли вы, дама моя, что люди, обеспечивающие безопасность дворца, недавно арестовали некую… Алакаит де Флель?
Кровь дамы Сибрит застыла в жилах.
– У нее было кодированное послание, которое наши специалисты сумели расшифровать… Что касается ваших двух сыновей, Джонати и Бернельфи… Она, увы, пришла слишком поздно. Ночью их обнаружили мертвыми…
– Вы – чудовище! – застонала дама Сибрит и зарыдала.
– Ну что вы, дама моя, возьмите себя в руки! Не устраивайте спектакль! Не старайтесь уверить нас в своем материнском чувстве! Ваши дети были зачаты в пробирке, а не в вашем чреве! Вашу дочь Ксафит пока пощадили… А Алакаит де Флель грозит суд по обвинению в государственной измене. Участь этих двух персон зависит только от вас…
Как и во сне, зубы Менати Анга сомкнулись на ее шее, и она вдруг поняла, что этот укус ей нравится.
– Чего вы ждете от меня?
– Некоторого… скажем, сотрудничества… Не пытайтесь преждевременно свести счеты с жизнью, иначе Ксафит и ваша компаньонка отправятся за вами сразу же после вашей смерти… Я хочу исправить жестокую несправедливость судьбы, которая отдала вас моему брату. Отдала… Соединить вас с ним означает то же самое, что отдать опталий человекозверю с Жетаблана! Говорят, он даже не лишил вас девственности… Поверьте мне, я сумею воздать вам те почести, которых вы заслуживаете.