Воитель
Шрифт:
– В такое время года трудно отыскать что-нибудь цветущее, поэтому я подумала, что ягодки падуба сделают комнату ярче. – Элиза опустила взгляд к своим ногам. – Коннор никогда не говорит о цветах, которые летом я расставляю на столах и в его комнате, но думаю, все-таки ценит их.
Мойра в этом сомневалась.
– Падуб замечателен, – еще раз поблагодарила Мойра.
– Я вела хозяйство в замке Коннора, потому что у него нет больше никого для этого, – с легкой дрожью в голосе сообщила Элиза. – Надеюсь, ты найдешь здесь все
– Уверена, ты все делала великолепно.
– Когда вы собираетесь обсудить с поварами меню? – быстро спросила Элиза, не дав Мойре прибавить ни словечка. – Коннор не слишком любит гусиную печень, хотя никогда этого не говорил. Он просто никогда не жалуется.
Да, никогда. Неужели бедняжка вздумала влюбиться в Коннора? Этого не может быть. Даже если бы Элиза привлекла внимание Коннора, – а это невероятно с ее старомодной женской шляпкой и плохо сидящим коричневым платьем, – он вряд ли бы откликнулся на ее чувства. Их отец не был слишком щепетильным в отношении женщин, но Коннор никогда бы не стал развлекаться с сестрой своего лучшего друга. А когда он решит жениться, то на первое место поставит долг и заключит союз в интересах клана. А чувствами можно и пренебречь.
– Должна предупредить тебя, что Тейт самый противный из всех охранников, – продолжала щебетать Элиза, – но, когда необходимо, он всегда под рукой. А еще есть… – Она внезапно замолчала и сжала вместе ладони. – Прости. Уверена, ты не нуждаешься в моих советах.
Несомненно, эти обязанности стали для Элизы очень важными.
– Боже правый, я надеюсь, Коннор не ждет, что я буду вести у него хозяйство.
– А ты разве не хочешь? – удивилась Элиза.
– Не согласишься ли ты заниматься этим еще какое-то время? Я очень беспокоюсь за сына, мне сейчас не до хозяйства, пойми меня правильно.
– Ты меня убедила, дорогая.
– Дункан сказал мне, что ты потеряла мужа при Флоддене. Но ты еще совсем молодая, так что, безусловно, захочешь снова выйти замуж и вскоре будешь вести собственное хозяйство.
Снова потупившись, Элиза покачала головой.
– Что ж, Коннор обязан скоро жениться – он уже должен был это сделать, – мягко заметила Мойра, коснувшись локтя молодой женщины. – Ты понимаешь, что, когда Коннор женится, все эти обязанности возьмет на себя его жена?
– Конечно.
Коннор всегда был на редкость ответственным руководителем, и Мойра подозревала, что единственная причина, почему он так долго тянул с женитьбой, состояла в том, что еще не пришло время заключить наиболее выгодный брак.
В детстве Мойра и Коннор были совершенно разными. Она, не задумываясь, бросалась куда угодно, руководствуясь только зовом сердца, а Коннор все тщательно обдумывал. Но трудная жизнь с Шоном научила Мойру быть осторожной и, подобно брату, все просчитывать, не делая опрометчивых шагов.
Мойра не могла помочь Элизе завоевать Коннора, но в замке было много достойных
Намереваясь дать Элизе несколько полезных советов, Мойра потянула ее к большому зеркалу – подарку, который отец привез ей из Эдинбурга.
– Господи, помилуй! – воскликнула Мойра, увидев в зеркале собственное отражение. – Ты только взгляни на меня!
– Лицо все еще болит? – спросила Элиза, сведя вместе тонкие брови.
– Болит? Оно отвратительно выглядит! – Ее лицо представляло собой беспорядочную смесь синяков всех цветов от лилового до тошнотворного зеленовато-желтого, а платье выглядело еще страшнее, чем она себе представляла.
Мойра с глухим стоном плюхнулась на ближайшую скамью. О, прежде она, должно быть, выглядела еще хуже, и Мойра подумала обо всех тех часах, которые провела с Дунканом, – в первую очередь о часах в постели, днем, когда было светло. Как же он выдержал все это?
Мойра в общем-то знала, что она красива. Мужчины хотели ее с тех пор, как ей исполнилось тринадцать, поэтому она хорошо понимала, что их притягивает к ней ее красота.
Но Дункан и сейчас хотел ее, несмотря на ее вызывающий отвращение вид. И честно говоря, никто никогда не заставлял ее чувствовать себя более красивой – даже сам Дункан в то время, когда ей было семнадцать и она расцвела как никогда. Мойра была тронута его рыцарским отношением, но означало ли оно, что Дункан действительно любит ее?
Мойра не была в этом уверена, и ей внезапно захотелось увидеть Дункана. Ей казалось, что прошло много часов с тех пор, как она стояла рядом с ним в лодке.
– Ну, вот и твоя ванна. – Элиза рукой указала на слуг, несших ванну и ведра с горячей водой. – Прежде чем уйти, я достану несколько твоих старых платьев, чтобы ты примерила.
Быстро приняв ванну, Мойра с помощью служанок надела свое старое бархатное платье темно-синего цвета, подходившего к ее глазам. Не увидев Дункана в зале, она вышла во внутренний двор, надеясь найти его там, но вместо него встретила Коннора.
– Ты выглядишь уже лучше, – улыбнулся ей Коннор и поцеловал в щеку. – Есть определенный прогресс.
– Где Дункан?
– Ушел домой.
– В дом матери? – Они всегда называли его домом, хотя это было просто некое сооружение из двух комнат у внешней стены замка.
– Нет, там теперь живет Элиза. Дункан часто спит в зале вместе со всеми, но у него есть и собственный дом.
– Где?
Коннор указал на белый дом, с трудом различимый на вершине холма позади замка.
– Дункан говорит, что оттуда может на большом расстоянии увидеть любого, кто приближается к Данскейту, но я понимаю, что ему просто нужно место, где есть возможность побыть одному. Он это очень ценит.