Воины бури
Шрифт:
— Но не сражался с ним, — заявил Ньялл и обиженно глянул на меня.
— И то правда, — я налил ему эля, — так что же произошло?
— С ним была ведьма, она ему помогала, — сказал Ньялл и прикоснулся к молоту, свисающему с шеи, — колдунья.
— Никогда о таком не слышал.
— Мерсийская ведьма. Её зовут Этельфлед.
— А Этельфлед разве ведьма? — вступил в разговор Финан.
— А как еще ей удается править Мерсией? — раздосадованно спросил Ньялл. — Или ты думаешь, женщина может властвовать без помощи колдовства?
— Так что же произошло? — спросил
Мы уговорили его рассказать всю историю. Он утверждал, что Рагналл загнал нас в ловушку в Честере, хотя и не смог вспомнить название этого города, только то, что это место окружали каменные стены, построенные, по его мнению, духами, повинующимися Этельфлед.
— Но они все равно оказались в этом городе в ловушке, — сказал он, — и ярл заявил, что будет удерживать их там, пока не захватит остальную Мерсию. Но ведьма наслала бурю, и верхом на утреннем ветре явился Утред.
— Верхом на ветре?
— Он явился вместе с бурей. Их была целая орда, но Утред во главе. У него был меч из огня и щит изо льда. Он явился вместе с раскатами грома.
— А ярл Рагналл? — спросил я.
— Жив, — Ньялл пожал плечами, — у него по-прежнему есть армия, но есть она и у Утреда.
Ньялл знал немного, потому что был из тех, кого захватили в Эдс-Байриге и отпустили, отрубив руку. И он пошел домой, сказал он, но затем добавил еще немного новостей:
— Ярл, может, и мертв, насколько я знаю. Но собирался грабить Мерсию, пока его собственная ведьма творит свою ворожбу.
— Его собственная ведьма?
Ньялл снова коснулся молота.
— А как еще бороться с колдуньей? Конечно, при помощи другой колдуньи. И ярл нашел одну очень могущественную! Старая карга, что возрождает мертвых.
— Возрождает мертвых? — я на мгновение уставился на него.
— Я сопровождал её на север, — произнес он, стиснув молот, — и она все объяснила.
— Что объяснила? — спросил Сигтрюгр.
— Христиане поклоняются мертвым, — сообщил Ньялл, — во всех их церквях есть статуя мертвеца, и они хранят кусочки мертвецов в серебряных ящиках.
— Я видывал такое, — сказал я.
— Реликвии, — вставил Финан.
— И они разговаривают с этими кусочками мертвецов, — продолжил Ньялл, — а мертвецы говорят с их богом, — рассказчик оглядел сидящих за столом, боясь, что ему никто не поверит, — именно так! Именно так они общаются со своим богом.
— Разумно, — осторожно произнес Сигтрюгр, глядя на меня.
— Живым трудно говорить с богами, — кивнул я.
— Но не христианам, — настаивал Ньялл, — потому они и побеждают. Потому и ведьма у них такая могущественная. Их бог прислушивается к мертвецам.
— А может, христиане побеждают, потому что у них есть Утред? — криво усмехнулся Финан, единственный христианин за нашим столом.
— А почему у них есть Утред? — ухватился Ньялл. — Говорят, он чтит наших богов, но все же сражается за христианского бога. Эта ведьма его околдовала!
— Это так, — слишком легко согласился Финан, и я почти угостил его пинком под столом.
— Должно быть, это очень одинокий бог, — задумчиво произнесла наша хозяйка Лифа. — У наших богов есть
— Так значит, он слушает мертвецов... — произнес Сигтрюгр.
— Но только мертвецов-христиан, — настаивал Ньялл.
— Но что может сделать ведьма ярла Рагналла, — я почти назвал Бриду, но в последний момент спохватился, — чтобы это изменить?
— Она шлет послание их богу.
— Послание?
— Она утверждает, что пошлет целую толпу мертвецов. Они велят мертвому богу лишить мерсийскую ведьму силы, а иначе ведьма Рагналла убьет всех христиан в Британии.
Я чуть не рассмеялся вслух. Только Бриде, подумал я, хватило бы ума угрожать богу! А потом я вздрогнул. Она хотела отправить толпу посланников? И где она их найдет? Это должны быть христиане, иначе пригвожденный бог их не послушает, а повсюду в Нортумбрии монастыри сожжены, а монахи и монахини убиты или изгнаны. Но есть одно место, где церковь еще процветает. Одно место, где она может найти достаточно христиан, чтобы отправить их прокричать в загробном мире дерзкое послание пригвожденному богу.
Она отправилась в Эофервик.
Куда идем и мы.
Я рассказал Сигтрюгру, что Эофервик лежит на равнине, и это так, но эта часть равнины слегка приподнята над остальной местностью. Город также находился у слияния двух рек, и уже только это делало нападение на него весьма затруднительным, а стены — почти невозможным, потому что были они в два раза выше стен Честера. Когда мой отец штурмовал город, в стенах зияли большие бреши, но они оказались лишь наживками, ведущими в капкан, и он погиб в его пасти. Теперь бреши залатали, но новая каменная кладка выглядела менее прочной, чем старая. Флаг ярла Рагналла с кроваво-красным топором свисал со стены, а второй лениво колыхался на высоком шесте над южными воротами.
Наш потрепанный отряд по-прежнему состоял в основном из пеших воинов, хотя с тех пор как отправились в путь из затерянной в холмах усадьбы Лифы, нам удалось украсть или купить с десяток лошадей. Усталые и покрытые пылью люди шли босиком. Человек тридцать отстали, но остальные еще тащили на себе кольчуги, оружие и щиты. Приблизившись к городу, мы развернули стяг Сигтрюгра, точь-в-точь как у его брата, и усадили Орвара с его людьми на коней. Стиорра в белом плаще ехала на маленькой вороной кобылке. Дочь сидела впереди неё. Её охраняли Финан и двое норвежцев Орвара, что ехали по обе стороны. Мы с Сигтрюгром шли пешком среди остальных, тянущихся следом за всадниками в направлении городских ворот.
Над земляном валу стояли высокие стены.
— Здесь погиб твой дед, — сказал я сыну, — здесь же меня схватили датчане, — я указал на один из более светлых участков новой каменной кладки. — Твой дед повел атакующих прямо туда. Я думал, мы победили! В стене был пролом, через который он и ворвался в город.
— И что произошло?
— Датчане построили новую стену позади старой. Это была ловушка. Стоило нашей армии войти, как на нее напали и перебили.
Сын посмотрел вперед, отметив увенчанные крестами церковные крыши.