Чтение онлайн

Потом, по-моему, всем захотелось сменить тему разговора, и я спросил Пасикрата, не беспокоили ли призраки и его тоже.

Он кивнул:

– Меня разбудили чьи-то вопли – по-моему, кричала одна из дочерей Адеманта. Я вскочил и столкнулся с высоким человеком, державшим в руках копье с зазубренным наконечником и большой щит. Я, помнится, подумал, что щит у него в точности как те, что на стене: с такой же горизонтальной полосой. Этот человек бросился на меня… – Пасикрат вдруг умолк, глядя на свою культю. По-моему, он побледнел. Наконец он заговорил снова, но как-то

неуверенно:

– Видимо, дело тут не только в привидениях… Или же я просто не умею рассказывать. Так вот, высокий человек бросился на меня, потом его копье и щит упали на пол, а когда я наконец зажег лампу, то увидел, что они действительно те самые, что висели на стене в моей комнате. Я никому не стал бы рассказывать об этом в Спарте – меня бы просто засмеяли. Мы ведь смеялись только что над историей об истреблении Гераклом стимфалийских птиц, а ведь история эта не раз вдохновляла поэтов и художников. Однако в ночном происшествии, возможно, куда больше смысла, чем кажется, – как и в истории про птиц.

С противоположного конца стола донесся голосок Ио:

– Но кричала действительно одна из дочерей Адеманта – Каллия! И Полос тоже их видел. Вот только я не пойму, почему они все сразу исчезли.

Жена чернокожего сказала:

– Их увел тот человек, что вылез вместе с твоим хозяином из разрушенной гробницы. Он, наверное, был маг. Когда твой хозяин попросил его изгнать этих тварей, он призвал их к себе и увел с собой.

Пасикрат спросил, видела ли она все это собственными глазами.

Она покачала головой:

– Но как только он заговорил, в доме стало тихо.

– Однажды мы проходили мимо небольшого селения близ Афин, – сказала Ио, – и там был один дом, где призраки просто не переводились, появляясь без конца. Ты не помнишь ваш поединок с Басием, господин" мой? А ведь это произошло именно в тот день. Нам обо всем хозяин гостиницы рассказал.

– Адеманту показалось, – прервал ее Фемистокл, – что это мы привели призраков, хотя он слишком вежлив, чтобы сказать об этом прямо. А что это за маг, Латро? Он что, действительно из Персии?

Этого человека я не помнил, но помнил то, что прочитал о нем в своем дневнике, и сказал, что считал его эллином.

– Да, это, пожалуй, больше похоже на правду. Так как ты с ним встретился?

Я объяснил, что он пытался сдвинуть с места камень, а я ему помог.

– Когда работа была сделана, мы оба ужасно перепачкались, – сказал я, – и я предложил ему вымыться в том доме, где мы вчера ночевали. Мне и в голову не пришло, что это может вызвать чье-то неудовольствие. Значит, Адемант был против?

Фемистокл кивнул.

– Латро все еще с трудом помнит события минувшего дня, – сказал ему Симонид, – хотя память его понемногу улучшается. Вчера по всему Коринфу чувствовались подземные толчки. Правда, сам я их не заметил.

– Ах, вот почему возникла та дыра, в которую провалились мой хозяин и тот маг! – воскликнула Ио. – Ведь правда, Биттусилма? – И, повернувшись к Фемистоклу, она пояснила:

– Биттусилма сама это видела.

Жена чернокожего сказала:

– Там

была старинная гробница. Жители этого дурацкого города позабыли об этом и построили на месте гробницы дом.

Симонид печально покачал головой:

– Огромный камень скатился прямо в священный ручей на вершине холма в Верхнем городе и раскололся. Совершенно ясно: это знамение.

– Жаль, что с нами нет Эгесистрата, – вздохнула Ио.

Пасикрат метнул в ее сторону злобный взгляд и сказал:

– Ну так растолкуй нам это знамение, софист.

Фемистокл откашлялся и сказал:

– Симонид уже любезно растолковал его для меня. И мы решили, что лучше пока об этом не говорить.

– В таком случае, – сказал Пасикрат, – я желаю представить тебе и свое толкование, благородный Фемистокл. Коринф – связующее звено в стране эллинов. Священный источник на холме – это сердце Коринфа. То, что его завалило каменной глыбой, означает, что Коринф будет разрушен! А то, что глыба раскололась и источник вновь получил возможность изливать свои воды, означает, что сама Эллада тоже будет расколота на две части. Когда это произойдет, Коринф расцветет по-прежнему.

Я не все понял из его слов, но видел, что Симониду и Фемистоклу, похоже, стало не по себе. Так что я спросил Пасикрата, кто именно, по его мнению, уничтожит Коринф.

– Разумеется, не Спарта! Коринф – наш основной союзник! Если бы я думал, что твоя маленькая рабыня хоть что-нибудь знает о политических намерениях своего родного города, я бы спросил ее, не собираются ли Фивы разрушить Коринф. Но я вынужден признать, что вряд ли она что-то знает.

Фивы расположены далеко от побережья, как и Спарта. И у богатых Фив вряд ли есть основания нападать на столь далекий от них морской порт.

– А может, Сотрясающий землю послал в Коринф это знамение? – спросила Ио у Симонида. Он пожал плечами:

– С позиций разума я бы объяснил все сменой направления подземных потоков. Ну и конечно любой бог может воспользоваться землетрясением, чтобы послать людям предупреждение – прежде всего, разумеется, Сотрясающий землю. Как и любой из хтонических богов.

Ио кивнула, словно в подтверждение собственных мыслей.

– А что ты скажешь о тех призраках? – спросила она.

– Давно установлено, – отвечал Симонид, – что из потревоженных гробниц часто появляются призраки; а в прошлую ночь гробниц было повреждено немало. – Он указал на жену чернокожего. – Вот и от нее мы об этом слышали.

– Когда я вел отряд, посланный моим родным городом для осады Сеста, – заговорил снова Пасикрат, – то слышал, что варвары осквернили множество гробниц, забрав оттуда не только дары богам, но и то, что было положено в могилы покойникам. Я не слышал, чтобы хоть кто-то из них был за это наказан.

– А как насчет падения Сеста? – сухо спросил Фемистокл.

– Ну, если угодно… – сдался Пасикрат. – Да, конечно, это была могучая твердыня, а пала она очень быстро. Мне говорили, что мы не успели еще погрузиться на корабль, который отвез нас домой, как пришло сообщение, что город пал.